Russian Federation
employee
The legislative changes that were introduced into the Criminal Code and Criminal Procedural Code of Russia by the Federal Law No. 323-FZ dated July 10, 2023 in the part concerning the peculiarities of criminal-legal regulation of illegal activities on the return of overdue debts of individuals are considered. Special attention is paid to the legal analysis of article 172.4 of the Criminal Code of the Russian Federation.
criminal liability, overdue, activity, return, debt, subject, objective side, object of the crime, subjective side
Неправомерные действия, совершаемые в целях возврата просроченных задолженностей физических лиц, представляют существенную общественную опасность, однако до июля 2023 г. специальный уголовно-правовой запрет на подобные деяния отсутствовал, и соответствующее преступное поведение квалифицировалось, в зависимости от обстоятельств содеянного, по таким статьям, как, к примеру, 119, 127, 137, 163, 167 УК РФ и др. В свою очередь, Федеральным законом от 10 июля 2023 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статьи 150 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» уголовный закон дополнен ст. 172.4, предусматривающей ответственность именно за незаконное осуществление деятельности по возврату просроченной задолженности физических лиц (что по сути, как отмечают исследователи, к примеру, А. Я. Аснис, следует оценивать не как новеллу, а как законодательную дифференциацию ответственности за иные, уже закрепленные уголовным законом противоправные деяния — в частности, за самоуправство) [5, с. 112]. Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации данное преступление отнесено к подследственности дознавателей (по ч. 1 ст. 172.4 УК РФ) и следователей (по ч. 2 и 3 данной статьи) органов внутренних дел Российской Федерации [2].
Анализ сводных статистических сведений о состоянии судимости в России за 2023 г., представленных Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации, свидетельствует об отсутствии в настоящее время судебной практики по рассматриваемой норме (очевидно, ввиду ее новизны) [10]. Кроме того, наука уголовного права в настоящее время не изобилует исследованиями, подробно раскрывающими характеристики рассматриваемого преступления, что, на наш взгляд, также не способствует стремлению правоприменителей обращаться к новой норме при даче правовой оценки делинквентному поведению, гипотетически подпадающему под признаки отраженного в ней состава. В этой связи, в целях формирования более обширного теоретического базиса, способствующего снижению временных затрат практических сотрудников при расследовании и рассмотрении изучаемой категории дел, разумным видится комплексный анализ нормы, закрепленной ст. 172.4 УК РФ, предусматривающий раскрытие объективных и субъективных признаков изучаемого деяния.
В первую очередь, обратимся к объекту данного преступления. Опуская общий и родовой объекты, перейдем к определению видовой и непосредственной его разновидностей. Так, совершенно обоснованно, на наш взгляд, законодателем преступление, предусмотренное ст. 172.4 УК РФ, включено в гл. 22 УК РФ, объединяющую противоправные деяния в сфере экономической деятельности. Сама специфика общественных отношений, на которые производится посягательство, предполагает наличие определенной правовой связи экономического характера между сторонами потерпевшего и субъекта, что уже позволяет отграничивать исследуемое преступление от иных (к примеру, от вымогательства, не содержащего указания на наличие между сторонами закрепленных на основании устной или письменной договоренности обязательств; в норме же, закрепленной ст. 172.4 УК РФ, преступное посягательство напрямую связано с наличием подобной договоренности).
Обращаясь к еще более узкой градации, не включенной напрямую в традиционном подходе к классификации объектов (предшествующей уровню непосредственного объекта), отметим, что, по нашему мнению, рассматриваемое преступление посягает на общественные отношения в сфере надлежащего исполнения обязательств имущественного характера (т. е. предполагающих наличие правоотношений, в силу которых у должника имеется обязательство совершить в пользу кредитора определенное действие (к примеру, уплатить денежные средства или осуществить передачу имущества) либо воздержаться от его совершения, а у кредитора — право требовать исполнения такого обязательства от должника) [7], а говоря еще конкретнее — срочных обязательств финансового характера.
Затрагивая основной непосредственный объект представленного преступления, ученые-правоведы, к примеру, И. М. Середа и С. А. Ступина, таковым обозначают общественные отношения, определяющие порядок осуществления между субъектами экономики деятельности по возврату просроченной задолженности, отдельно обращая внимание на тот факт, что возникать такая задолженность должна из договорных денежных обязательств [11, с. 373]. Иные исследователи непосредственным объектом называют общественные отношения в области производства на законных основаниях деятельности, направленной на возврат просроченной физическими лицами задолженности [13, с. 52]. А. Я. Аснисом основной непосредственный объект в общем виде рассматривается как «социальная ценность в виде установленного порядка возвращения (погашения) гражданами кредиторской задолженности» [5, с. 116].
На наш взгляд, указанные определения по отдельности не в полной мере отражают основной непосредственный объект рассматриваемого преступления, однако в совокупности позволяют сформулировать ряд значимых характеристик, способствующих генерированию комбинированного определения. Однако, прежде чем представить наше видение последнего, обратим внимание на тот факт, что, как справедливо отмечают И. М. Середа и С. А. Ступина, не любые общественные отношения, возникающие по поводу возврата просроченной задолженности, охраняются рассматриваемой уголовно-правовой нормой: фактически, к таковым следует относить лишь взаимодействия, входящие в предмет регулирования и сферу применения Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» [11, с. 374]. Согласно ст. 1 данного нормативного правового акта, не подпадают под содержание его положений общественные отношения, возникшие:
- при производстве действий по возврату возникшей в ходе осуществления предпринимательской деятельности (и при этом просроченной) физическим лицом, являющимся индивидуальным предпринимателем, задолженности;
- между физическими лицами — должником и кредитором — по которым последний с целью возврата задолженности, размер которой не превышает 50 тыс. руб., самостоятельно осуществляет сообразные достижению данной цели действия (и при этом задолженность возникла не в результате цессии — перехода прав кредитора);
- в связи с взысканием по истечении срока задолженности с физических лиц, если задолженность возникла в сфере законодательства об электроэнергетике, теплоснабжении, водоснабжении, водоотведении и газоснабжении, жилищного законодательства и (или) законодательства, регулирующего отношения в сфере обращения с твердыми коммунальными отходами [4].
Как следствие, по нашему мнению, основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, являются общественные отношения в сфере надлежащего, регламентированного Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»» (далее — Федеральный закон № 230-ФЗ) порядка возврата просроченной задолженности, возникшей из договорных обязательств, должником по которым является физическое лицо.
Также нельзя не отметить, что для исследуемого состава преступления характерен и дополнительный непосредственный объект. Так, например, А. Я. Аснис в качестве такового рассматривает физическую свободу, здоровье и телесную неприкосновенность, вещные права, а также честь и достоинство должника и его близких [5, с. 116]. Практически идентичная многообъектная модель юридической конструкции обнаруживается исследователями в составе вымогательства [6, с. 4]. В нем дополнительным объектом, по мнению, к примеру, А. Г. Безверхова, выступают такие права, свободы и законные интересы как физическая неприкосновенность, физическое и психическое благополучие (здоровье), честь и достоинство личности, его деловая репутация и доброе имя, свобода, неприкосновенность частной и семейной жизни и т. д. [6, с. 5].
Как следствие, поскольку преступное поведение, приведенное в ст. 172.4 УК РФ, сопряжено «с угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения имущества, а равно с угрозой распространения либо распространением заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство потерпевшего или его близких», логично заключить, что посягательство на основной непосредственный объект сопряжено с покушением на общественные отношения в сфере охраны прав на жизнь, здоровье человека, его физическую неприкосновенность, собственность, а также честь и достоинство личности. При этом посягательство может производиться не только на один из множества перечисленных, но и на два и более дополнительных объекта. Однако необходимо обратить внимание, что в случаях, когда совершение преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, будет сопряжено с реальным (а не воспроизведенным лишь в виде угроз) причинением вреда обозначенным выше общественным отношениям, в зависимости от конкретных обстоятельств дела необходимым будет вменение соответствующего квалифицирующего состава, предусмотренного ч. 2 и 3 рассматриваемой статьи (без дополнительной квалификации по статьям, предусматривающим ответственность, к примеру, за причинения вреда имуществу или здоровью), либо совокупности преступлений (при совершении рассматриваемого деяния, сопряженного, например, с причинением смерти человеку).
Кроме того, обозначим, что потерпевшим в исследуемом нами противоправном деянии может являться, что справедливо отмечается исследователями, как имеющее задолженность (с истекшим сроком ее погашения) физическое лицо, так и близкое ему лицо [13, с. 52], т. е. человек, жизнь, здоровье и благополучие которого имеют ценность для должника ввиду сложившихся между данными людьми межличностных отношений (т. е. использованный в Уголовном кодексе Российской Федерации термин практически полностью соотносится с аналогичным понятием, закрепленным в п. 3 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) [2].
Предметом рассматриваемого преступления, согласно мнению исследователей (например, А. Я. Асниса), следует считать денежные средства в сумме, соответствующей размеру задолженности перед кредитором (при этом относить к предмету имущество в любой другой форме, а равно денежные средства в сумме, превышающей сумму задолженности, по меньшей мере спорно) [5, с. 117]. Мы согласны с указанной позицией, и, развивая отраженное в ней суждение, отметим, что в случае, если субъект совершения рассматриваемого преступления выдвигает требование о передаче не только суммы задолженности, но и неких иных материальных благ (денежных средств, вещей и т. п.), содеянное в этой части следует рассматривать как вымогательство (т. е. именно в той, где предметом выступают любые ценности, отличные от категории «денежных средств в сумме, равной размеру задолженности перед данным кредитором»).
Теперь перейдем к отражению объективной стороны состава преступления, закрепленного ст. 172.4 УК РФ. Первоначально следует отметить, что он является формальным и предполагает обязательное совершение действия, направленного на возврат просроченной физическим лицом задолженности, а также специальный способ его производства. Такие действия могут быть самыми разнообразными: направление письменной корреспонденции различными способами; отправка сообщений по сетям связи общего пользования и (или) страницам сайтов в сети Интернет, в том числе с использованием ФГИС «Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)»; телефонные переговоры, как производимые самолично, так и с применением автоматизированного интеллектуального агента («бота»); личные встречи и др.) [4]. Однако необходимо отметить, что не только действия, напрямую указанные в ст. 4 Федерального закона № 230-ФЗ, могут составлять объективную сторону преступления, закрепленного изучаемой статьей. К ним также могут относиться любые противоправные манипуляции, совершаемые для достижения заявленной в диспозиции нормы цели возврата просроченной задолженности.
К способам совершения исследуемого преступления законодатель отнес следующие:
- выдвижение угрозы применения насилия;
- выдвижение угрозы уничтожения или повреждения имущества;
- выдвижение угрозы распространения порочащих честь и достоинство потерпевшего или его близких заведомо ложных сведений;
- реальное распространение таких сведений [3].
Первые два из перечисленных способов практически полностью дублируют те, что закреплены в норме, устанавливающей ответственность за вымогательство. В свою очередь, последние два демонстрируют различия: вымогательство, во-первых, предполагает именно угрозу (фактическое распространение в данном составе уже «вторично» и, по сути, является не играющим роли с точки зрения квалификации следствием воплощения реально выдвинутой угрозы), а во-вторых — деяние, предусмотренное ст. 172.4 УК РФ, предполагает в качестве способа распространение именно заведомо ложных сведений, в то время как способ, сформулированный в норме, посвященной вымогательству, значительно шире, и закрепляет запрет на угрозу распространения любых (в том числе истинных) сведений, которые могут опозорить потерпевших либо причинить иной существенный вред правам или законным интересам таких лиц.
Таким образом, в конструкции способа совершения преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, посвященного угрозе распространения или распространению заведомо ложных сведений, обнаруживается пробел: в случае, если «черные коллекторы» будут угрожать распространением либо реально распространят сведения, не являющиеся заведомо ложными, в их действиях в данной части формально будут отсутствовать признаки состава преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ. В этой связи целесообразным видится корректировка изложения способа совершения деяния путем исключения словосочетания «заведомо ложных», относящегося к характеристике распространяемых сведений.
Момент окончания рассматриваемого деяния исследователи связывают с моментом совершения действия, нацеленного на возврат долга, при его производстве указанными в диспозиции ст. 172.4 УК РФ способами [13, с. 53]. Также ученые-правоведы (А. Я. Аснис) к указанному моменту добавляют в качестве альтернативного варианта и временную точку, когда сведения, порочащие честь потерпевшего (либо его близких), становятся известными любому иному лицу [5, с. 118]. Мы, обобщая приведенные позиции, полагаем, что моментом окончания надлежит считать время завершения производства действия, направленного на возврат задолженности (независимо от того, каким именно из указанных в диспозиции способов оно совершено).
Переходя к отражению субъективных признаков преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, следует первоначально обратиться к его субъекту. Исследователи однозначно сходятся во мнении, что субъект в изучаемом противоправном деянии является специальным. В качестве такового рассматривают вменяемых физических лиц в возрасте от 16 лет и старше, действующих от имени организации-кредитора или в ее интересах [5, с. 119]. При этом в данную категорию также включаются лица, которым переданы права кредитора по договору уступки права; лица, действующие в интересах таких лиц или от их имени; работники организации-кредитора (т. е., согласно абз. 2 ст. 20 Трудового кодекса Российской Федерации, физические лица, вступившие в трудовые отношения с работодателем) [1]. Из указанного следует вывод о том, что если лицо официально не трудоустроено в организации либо, к примеру, между ним и работодателем отношения имеют гражданско-правовой характер, то оно не может выступать субъектом именно в рассматриваемом преступлении.
И. М. Середа и С. А. Ступина справедливо отмечают, что при отсутствии у лица специальных, определенных законодателем в диспозиции нормы, закрепленной ст. 172.4 УК РФ, признаков, истребование им просроченной задолженности, совершенное обозначенными выше способами, уже представляет собой вымогательство [11, с. 374]. Указанную точку зрения разделяет и А. Я. Аснис [5, с. 119].
Говоря о субъективной стороне преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, начнем с рассмотрения такого ее признака, как вина. Исследователи указывают, что основной, квалифицированный и особо квалифицированный составы данного преступления характеризуются виной в форме прямого умысла, однако допускается различное (как умышленное, так и неосторожное) отношение к некоторым последствиям незаконной коллекторской деятельности в ситуациях, когда субъектом для достижения преступного результата используются такие способы, как уничтожение или повреждение имущества, а также применение насилия, опасного для жизни или здоровья (отношение к таким последствиям возможно как умышленное, так и неосторожное) [5, с. 119]. Мы полагаем, что, поскольку рассматриваемый состав является формальным и наступление общественно опасных последствий не является обязательным признаком объективной стороны, необходимость отражения отношения виновного лица к последствиям своих противоправных действий не усматривается. Достаточным представляется установление того факта, что лицо осознавало общественную опасность производимых действий, направленных на возврат просроченной задолженности, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде нарушения установленного порядка возврата такого рода задолженности физического лица, а также желало их наступления.
Говоря об уголовно-правовой оценке последствий действий лица, с применением опасного или неопасного для жизни или здоровья потерпевшего насилия, необходимой и логичной видится экстраполяция уже выработанных высшим судебным органом позиций относительно особенностей квалификации действий, сопряженных именно с применением насилия (отраженных, к примеру, в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» [9] или в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое») [8].
Также для рассматриваемого преступления обязательным признаком субъективной стороны является цель (в то время как эмоциональное состояние лица и мотив совершения деяния не имеют значения при уголовно-правовой оценке). Законодателем при формулировании цели использована конструкция «направленные на возврат просроченной задолженности физических лиц». Однако с учетом определения понятия «цель», представляемого как «мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления» [12, с. 129], даже в отсутствие прямого указания на «цель» в формулировке диспозиции нормы логично констатировать ее закрепление как конститутивного признака субъективной стороны в исследуемом преступлении. Как следствие, в случае осуществления кредитором (его представителем) по отношению к должнику-физическому лицу действий, не нацеленных на получение от него денежных средств в сумме, равной размеру просроченной задолженности, его деяние не представляется возможным квалифицировать по ст. 172.4 УК РФ.
Таким образом, в рамках данного исследования нами проанализированы объективные и субъективные признаки преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ. По нашему мнению, рассматриваемое преступление посягает на общественные отношения в сфере надлежащего исполнения обязательств имущественного характера (т. е. предполагающих наличие правоотношений, в силу которых у должника имеется обязательство совершить в пользу кредитора определенное действие (к примеру, уплатить денежные средства или осуществить передачу имущества) либо воздержаться от его совершения, а у кредитора — право требовать исполнения такого обязательства от должника) [7], а говоря еще конкретнее — срочных обязательств финансового характера. Основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, являются общественные отношения в сфере надлежащего, регламентированного Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»» порядка возврата просроченной задолженности, возникшей из договорных обязательств, должником по которым является физическое лицо.
Также, поскольку преступное поведение, приведенное в ст. 172.4 УК РФ, сопряжено «с угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения имущества, а равно с угрозой распространения либо распространением заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство потерпевшего или его близких», посягательство на основной непосредственный объект сопряжено с покушением на общественные отношения в сфере охраны прав на жизнь, здоровье человека, его физическую неприкосновенность, собственность, а также честь и достоинство личности (которые будут являться дополнительными объектами). При этом посягательство может производиться не только на один из множества перечисленных, но и на два и более дополнительных объекта.
Потерпевшим в исследуемом противоправном деянии может являться как имеющее задолженность (с истекшим сроком ее погашения) физическое лицо, так и близкое ему лицо. Предметом рассматриваемого преступления следует считать денежные средства в сумме, соответствующей размеру задолженности перед кредитором, и в случае, если субъект совершения рассматриваемого преступления выдвигает требование о передаче не только суммы задолженности, но и неких иных материальных благ (денежных средств, вещей и т.п.), содеянное в этой части следует рассматривать как вымогательство.
Отражая объективную сторону состава преступления, закрепленного ст. 172.4 УК РФ, мы отметили, обязательным его признаками следует считать действие, направленное на возврат просроченной физическим лицом задолженности, а также способ его производства. При этом в конструкции способа совершения преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ, посвященного угрозе распространения или распространению заведомо ложных сведений, нами обнаружен пробел: в случае, если «черные коллекторы» будут угрожать распространением либо реально распространят сведения, не являющиеся заведомо ложными, в их действиях в данной части формально будут отсутствовать признаки состава преступления, предусмотренного ст. 172.4 УК РФ. В этой связи целесообразным видится корректировка изложения способа совершения деяния путем исключения словосочетания «заведомо ложных», относящегося к характеристике распространяемых сведений.
Моментом окончания преступления, закрепленного ст. 172.4 УК РФ, надлежит считать время завершения производства действия, направленного на возврат задолженности (независимо от того, каким именно из указанных в диспозиции способов оно совершено).
В качестве субъектов данного преступления рассматривают вменяемых физических лиц в возрасте от 16 лет и старше, действующих от имени организации-кредитора или в ее интересах. Однако если лицо официально не трудоустроено в организации либо, к примеру, между ним и работодателем отношения имеют гражданско-правовой характер, то оно не может выступать субъектом именно в рассматриваемом преступлении.
Деяние характеризуется виной в форме прямого умысла, при этом обязательным является наличие специальной цели возврата просроченной физическим лицом задолженности.
1. Trudovoy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 30 dekabrya 2001 g. № 197-FZ (red. ot 6 aprelya 2024 g.) // SZ RF. 2002. № 1 (ch. 1).
2. Ugolovno-processual'nyy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 18 dekabrya 2001 g. № 174-FZ // SPS «Konsul'tantPlyus» // URL://https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/fa53613fc0baccd92ae91e78087fdb41cc69ed88/
3. Ugolovnyy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 13 iyunya 1996 g. № 63-FZ (red. ot 14 fevralya 2024 g.) // SZ RF. 1996. № 25. St. 2954.
4. Federal'nyy zakon ot 3 iyulya 2016 g. № 230-FZ «O zaschite prav i zakonnyh interesov fizicheskih lic pri osuschestvlenii deyatel'nosti po vozvratu prosrochennoy zadolzhennosti i o vnesenii izmeneniy v Federal'nyy zakon «O mikrofinansovoy deyatel'nosti i mikrofinansovyh organizaciyah» // SPS «Konsul'tantPlyus» // URL://https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_200497/
5. Asnis A. Ya. Ugolovno-pravovaya novella ob otvetstvennosti za nezakonnuyu kollektorskuyu deyatel'nost' // Probely v rossiyskom zakonodatel'stve. 2023. T. 16. № 7. S. 111–122.
6. Bezverhov A. G. O nekotoryh voprosah kvalifikacii vymogatel'stva // Ugolovnoe pravo. 2016. № 2. S. 4–11.
7. Metodicheskie rekomendacii po oformleniyu spravok o dohodah, rashodah, ob imuschestve i obyazatel'stvah imuschestvennogo haraktera (podgotovleny Sledstvennym komitetom Rossiyskoy Federacii, 2021 g.) // SPS «Garant» // URL://https://base.garant.ru/71629072/8b7b3c1c76e91f88d33c08b3736aa67a/
8. Postanovlenie Plenuma Verhovnogo Suda Rossiyskoy Federacii ot 27 dekabrya 2002 g. № 29 (red. ot 15 dekabrya 2022 g.) «O sudebnoy praktike po delam o krazhe, grabezhe i razboe» // Rossiyskaya gazeta. 2003. 18 yanv.
9. Postanovlenie Plenuma Verhovnogo Suda Rossiyskoy Federacii ot 4 dekabrya 2014 g. № 16 «O sudebnoy praktike po delam o prestupleniyah protiv polovoy neprikosnovennosti i polovoy svobody lichnosti» // Rossiyskaya gazeta. 2014. 12 dek.
10. Svodnye statisticheskie svedeniya o sostoyanii sudimosti v Rossii za 2023 g. // URL://http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=8690.
11. Sereda I. M., Stupina S. A. Vymogatel'stvo i nezakonnye deystviya pri vozvrate prosrochennoy zadolzhennosti fizicheskih lic: sootnoshenie po ob'ektu prestupleniya // V kn. Problemy sovremennogo zakonodatel'stva Rossii i zarubezhnyh stran: mat. XII mezhdunar. nauch.-prakt. konf., posvyaschennoy 280-letiyu so dnya rozhdeniya G. R. Derzhavina. Irkutsk, 2023. S. 370–377.
12. Ugolovnoe pravo. Obschaya chast' (opornye konspekty lekciy): kurs lekciy / [A. A. Abdul'manov i dr.]; pod red. A. P. Dmitrenko. M. : Moskovskiy universitet MVD Rossii imeni V.Ya. Kikotya, 2022.
13. Coy L. V. Ugolovnaya otvetstvennost' za nezakonnoe osuschestvlenie deyatel'nosti po vozvratu prosrochennoy zadolzhennosti fizicheskih lic // Uchenye zapiski Altayskogo filiala Rossiyskoy akademii narodnogo hozyaystva i gosudarstvennoy sluzhby pri Prezidente Rossiyskoy Federacii. 2023. № 2(23). S. 51–53.
