Анализируется проблематика изменения основ конституционного строя в свете поправок к Конституции Российской Федерации в рамках определения концептуальных тенденций публичной власти. Предпринята попытка осмыслить вопросы развития отечественной конституционно-правовой регуляции после 2020 г. Исследуются особенности нового видения предмета науки конституционного права в аспекте конституционных поправок. Уделено внимание принципу неизменности основ государственного строя. Затронут вопрос правового положения личности в сфере конституционного закрепления публичной власти.
Конституция, публичная власть, права, свободы и обязанности гражданина, государственный строй, муниципальная власть, органы государства
Введение. Актуальность темы исследования заключается в том, что публичная власть представляет собой специфическое политико-правовое явление и входит в предмет науки конституционного права. В связи с этим конституционные правоотношения в области публичной власти напрямую отсылают нас к проблематике правового статуса личности, так как затрагивают ключевые сферы жизнедеятельности общества и государства в аспекте ограничения прав и свобод человека, очерчивая пределы их реализации [10, с. 321]. Важно подчеркнуть, что в настоящее время осуществляется имплементация поправок к Конституции Российской Федерации, которые изменяют конституционное регулирование, сложившееся в 90-х гг. прошлого столетия. Сам факт того, что идет не революционное, а эволюционное развитие в области конституционных правоотношений, демонстрирует рациональный подход законодателя и бережное отношение к принципу прямого действия Конституции [11, с. 5].
Стоит отметить, что наблюдается изменение концептуальной конфигурации публичной власти через призму нормативного закрепления ее понятия. По сути, можно наблюдать консолидацию государственного управления и местного самоуправления в единую систему органов государства, которые оформляются в целостный механизм публичной власти. Официальное закрепление категории «публичная власть» предполагает сущностную трансформацию конституционно-правовой сферы и прежде всего в аспекте очерчивания пределов субъективных прав и свобод личности, ее обязанностей и ответственности государства в рамках обеспечения правового положения человека и гражданина.
Обсуждение. Переосмысление публичной власти в области предмета науки конституционного права еще раз указывают на дискуссионность проблемы. Так, по мнению С. А. Авакьяна, в круг вопросов, изучаемых наукой конституционного права, входят следующие позиции: все политические отношения, структура и сущность органов государства, правовое положение личности, политическая власть [1, с. 32]. В свою очередь В. Е. Чиркин в качестве предмета конституционно-правового регулирования выделяет экономические, политические, идеологические и социальные отношения [9, с. 17–18]. Примечательно, что О. Е. Кутафин в рамках детерминации предмета конституционно-правовой регуляции выделяет два основных кластера социальных связей. Первый (основной) оформляется в основных признаках государства — населении, территории и власти. Второй (факультативный) выражается в базовых правоотношениях, которые складываются в сфере взаимодействия личности, общества и государства. По мнению ученого, первое направление выступает в роли неоктроированных, независящих от государственной воли отношений. Второе же, напротив, крайне чувствительно к властным устремлениям, и его основополагающие характеристики напрямую зависят от публичной власти [5, с. 23–26]. По мнению В. И. Червонюка, властные отношения являются основным ядром конституционной регуляции [7, с. 56]. В то же время нельзя не согласиться с Б. С. Эбзеевым, который полагает, что природа конституционно-правового регулирования расположена в русле рациональной организации социальных связей [12, с. 63].
В этой связи можно сделать вывод о том, что конституционно-правовое регулирование опосредует, прежде всего, отношения, складывающиеся по поводу публичной власти в рамках ее взаимодействия со сферой правового положения личности, спектра ее правопритязаний и обязанностей.
Анализируя проблематику неизменности основ государственного строя, необходимо подчеркнуть, что публичная власть — это механизм подчинения своей воле участников правоотношений. Сам политико-правовой феномен публичной власти предполагает возможность управления населением в рамках нормирования прав и обязанностей человека и гражданина. В этой связи можно обратиться к трудам Н.М. Коркунова, который в качестве основных признаков власти выделял возможность принуждения, управления и структуру властного субъекта [4, с. 24].
Важно подчеркнуть, что единственным источником публичной власти выступает многонациональный народ Российской Федерации (ч. 1 ст. 3 Конституции РФ). Это положение подчеркивает императивно-демократический характер властных устремлений органов государства. Конституция РФ также закрепляет положение, которое запрещает злоупотребление властью (ст. 52) [2, с. 27]. При этом конституционно-правовое регулирование опредмечивает право непосредственно распоряжаться властью через органы государственной власти и местного самоуправления (ч. 2 ст. 3).
До внесения поправок в Конституцию имело место нормативное закрепление только двух видов власти — власть народа и государственную власть. Последняя в соответствии с принципом федерализма была разделена на власть федерации и ее субъектов. Кроме того, положения ст. 10 предусматривали реализацию демократического принципа разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви. Примечательно, что некоторое время местное самоуправление не воспринималось как публичная власть и нормативно оформлялась сугубо как общественная деятельность граждан. Подобный подход был оспорен в решениях Конституционного Суда РФ, который признал в органах местного самоуправления органы муниципальной власти. Тем не менее, до сих пор в Основном Законе страны муниципальная власть не нашла своего нормативного отражения.
Стоит отметить, что муниципальная власть выступает важнейшим инструментом гарантированности социально-экономических прав человека, так как органы местного самоуправления наиболее близки гражданам в аспекте разрешения местных вопросов.
Ведя речь о концептуальных основах публичной власти, нельзя не вспомнить, что указанная доктрина активно разрабатывалась не только советскими и отечественными дореволюционными учеными, но и зарубежными исследователями. Так, Л. Дюги видел в публичной власти такую власть, которая опосредовала отношения в территориальных коллективах, которые, однако, не оформлялись в государственные органы [3, с. 183–184]. А. А. Югов в рамках современного понимания публичной власти также выделял ее институты и органы. При этом первые реализовывали ее непосредственно, а вторые через представителей [13, с. 4–5].
Основные результаты. По сути, конституционная реформа 2020 г. в купированной форме закрепила систему публичной власти, через нормирование государственной, муниципальной, общественной и межгосударственной властей. Безусловно, можно предположить, что публичная власть — это интегративное понятие, закрепленное в ст. 12 Основного Закона, призванное консолидировать органы государственной власти и местного самоуправления в единую систему органов государства. На это указывает и буквальное толкование норм Конституции РФ, базируясь параллельно и на практике Конституционного Суда РФ. Тем не менее, некоторый разлад в указанную концепцию вносит Федеральный закон № 437-ФЗ «О федеральной территории «Сириус»» [14]. Так, указанный нормативно-правовой акт закрепляет понятие органов публичной власти, которые реализуют властные функции на федеральной территории «Сириус». При этом в рамках этого закона публичная власть не относится ни к государственной, ни к муниципальной власти.
Вышесказанное демонстрирует некоторые противоречия в области нормативной фиксации такой категории как «публичная власть». Мало того, при закреплении в аспекте новых конституционных реалий указанного понятия не учтено то, что народ выступает первичным источником власти и вправе осуществлять ее непосредственно [6, с. 18–19]. При этом сама сущность публичной власти как власти народа нуллифицирует саму суть неотъемлемых прав и свобод, так как абсолютно любое право может быть ограничено государством в соответствии с определенной процедурой либо на основании факта правонарушения. В связи с этим естественные права могут иметь место только в том случае, когда понятие публичная власть и народ не совпадают.
Обращаясь к конституционным поправкам 2020 г. можно сказать, что «обновление» Основного Закона обладало свойствами неполноты и компромисса. Юридически единство публичной власти воплощено лишь частично. На это указывает и то, что конституционно-правовая модель публичной власти не синтезирует систему властных органов и прежде всего институты общественной власти. Так, отечественная конституционно-правовая доктрина считает политические партии, профсоюзы, общественные палаты элементами системы публичной власти [8, с. 12–14]. Подобный подход основан на том, что общественная власть обладает ярко выраженными признаками реализации публичных функций. И действительно, признание общественных властных структур органами публичной власти демонстрирует оправданность наличия принципа императивности ограничительного механизма в области прав и свобод человека, а также юридическую оправданность взаимосвязи последних с обязанностями не только государства, но и самой личности.
Заключение. В заключение статьи необходимо отметить, что конституционные поправки 2020 г. выступили катализатором существенных преобразований в сфере конституционно-правового регулирования, инициировав переосмысление категории «публичная власть». Положения Основного Закона нормируют публичную власть как консолидирующую систему властных институтов, закрепляя принцип единства государственных и муниципальных органов. При этом новые конституционные реалии в некоторой степени трансформируют сам предмет науки конституционного права, в основе которого лежат властные отношения. Последние здесь видятся не механизмом противопоставления государства, общества и личности, но цельным комплексом властеотношений, из которого проистекает принцип народовластия. Бесспорно, что в свете новых конституционных реалий осуществляется масштабная имплементация единственного источника власти — многонационального народа, через призму консолидации своих властных полномочий в категории «публичная власть». Сама рациональность Конституции, как ниторативной основы национального правопорядка, отражается в той синтезирующей правовой основе публичной власти, гарантирующей права и свободы человека и гражданина, социальный консенсус, стабильное и поступательное развитие общества, а также достойную жизнь для всего населения Российской Федерации.
Весь спектр социальных связей, урегулированных конституционным правом, простирается на все важнейшие сферы общественных отношений, демонстрируя его публично-властную сущность. При этом публичная власть выступает в образе механизма, гарантирующего законопослушное поведение и легализующее принуждение и наличие широкого спектра обязанностей человека и гражданина. Доктринальное переосмысление властных отношений в образе единой системы, базируется на конституционно-правовой доктрине, обосновывающей консолидирующие функции категории «публичная власть» как прямое продолжение власти многонационального народа страны.
1. Авакьян С. А. Конституционное право России : учеб. курс. Т. 1. М. : Норма, 2010.
2. Грошев С. Н., Саудаханов М. В. Концептуальное значение текстов основного закона // Конституция : воплощение ценностей верховенства права, гражданского общества и современного государства : сб. мат. всерос. науч.-практ. конф. (Иркутск, 17 декабря 2021 г.). Иркутск : Восточно-Сибирский институт МВД России, 2021. С. 26–28.
3. Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М. : Типография т-ва И. Д. Сытина, 1908.
4. Коркунов Н. М. Сравнительный очерк государственного права иностранных держав. Ч. 1. Государство и его элементы. СПб. : Типография М. Меркушева, 1906.
5. Кутафин О. Е. Предмет конституционного права. М. : Юристъ, 2001.
6. Саудаханов М. В. Человек в социально-экономической системе России: моногр. / под ред. Б. С. Эбзеева. М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2023.
7. Червонюк В. И. Предмет (предметные области) и нормативная структура конституционного права в современном правовом дискурсе // Государство и право. 2020. № 2. С. 50–68.
8. Чеботарев Г. Н. Конституционно-правовые механизмы формирования единой системы публичной власти в Российской Федерации // Российский юридический журнал. 2020. № 6. С. 9–17.
9. Чиркин В. Е. Конституционное право в Российской Федерации: учебник. М. : Юристъ, 2011.
10. Эбзеев Б. С. Конституционное право России : учебник. М. : Проспект, 2019.
11. Эбзеев Б. С. Конституция Российской Федерации : прямое действие и условия реализации // Государство и право. 2008. № 7. С. 5–15.
12. Эбзеев Б. С. Предмет конституционного права : историчность содержания и тенденции развития // Государство и право. 2019. № 7. С. 54–67.
13. Югов А. А. Органы публичной власти по законодательству России. Казань : Бук, 2021.
14. Федеральный закон от 22 декабря 2020 г. № 437-ФЗ «О федеральной территории «Сириус»» // СЗ РФ. 2020. № 52. Ч. I. Ст. 8583.
