Костанай, Казахстан
В научном исследовании проводится тщательное изучение принципов. Основное внимание уделяется тому, насколько полно и конкретно раскрывается каждое понятие, что подтверждается многочисленными нормативными положениями. Критическая оценка указывает на логическую несбалансированность и даже повторяемость этих конструкций. Также рассматривается отсутствие технических принципов и выдвигается новая идея – принцип процессуальной экономии. В этом контексте поднимается вопрос о неравномерности системы и отсутствии принципа оперативности, особенно в свете нынешней рационализации процессов по уголовным правонарушениям. Предлагается ввести понятие процессуальной экономии, чтобы сбалансировать и улучшить систему уголовного правосудия, а также восполнить все существующие недостатки.
конодательство, принципы, декларации принципов, логическая структура, детализация норм, проблемы и перспективы
Все споры ученых о соотношении целей и принципов завершаются на аспектах противостояния аксиологических и технических вопросов [1, c. 85]. При этом, данный вопрос уже долгое время находится открытым, поскольку определение насколько точно цели уголовного судопроизводства отражены в отечественных уголовно-процессуальных принципах, благодаря отечественному уголовно-процессуальному законодательству занимают одну из актуальных проблем. Данное обстоятельство позволяет нам выделить то, как теоретические дискуссии отражаются в конкретных моделях конкретизации целей и задач из абстракций.
Исходя из вышеизложенного, мы можем примерно определить следующие технологические цели уголовного судопроизводства, учитывая современную правовую ситуацию:
– объективность следственного и судебного познания;
– быстрота (максимальная временная эргономичность) следственного и судебного познания;
– полнота (достаточность познанного, указанная нами в череде задач предварительно ввиду самой ее спорности).
Более того, мы считаем, что одна из важнейших обязанностей уголовного процесса – обеспечить соблюдение норм уголовно-процессуального законодательства о дозволенном и возможном познании. Имейте в виду, что уголовно-процессуальное законодательство ни в коей мере не описывает это задание [2, c. 146].
Одновременно это задание в своей абстрактной форме служит вектором конкретизации, позволяющим установить свойства когнитивных алгоритмов, которые затем оцениваются на предмет эффективности с точки зрения объективности, полноты и т.д. Это упражнение позволяет выявить потенциальные когнитивные механизмы с точки зрения технологии познания, устраняя необходимость в какой-либо форме оценочной фикции.
Таким образом, под эффективностью здесь понимается истинная познавательная ценность того или иного алгоритма в идеальном мире, свободном от дальнейшей модификации ограничениями допустимости и другими требованиями, например, аксиологическими.
Существование задач уголовного процесса очевидно уже потому, что она находится в конкурирующем противопоставлении с аксиологией, как направлением существенно влияющим на саму эффективность. Гипотетически, аксиологии в уголовном процессе и быть не может, если она не оценивает соизмеримость между эффективностью и моральностью того или иного способа познания. При этом, собственно моральная составляющая выражается в уголовно-процессуальном законодательстве при отсутствии выражения эффективности, что не позволяет обратить внимание на сами условия эффективности технологии познания, на ее суть. Как следствие сравнение возможного и дозволительного становится не полноценным, что собственно и влияет на гипертрофированное развитие аксиологических идей в уголовном процессе.
Мы не считаем, что задача эффективности поглощают собой задачи полноты и объективности уже потому, что понятие полноты и объективности имеет субъективное выражение, задача же эффективности внешне проверяется соответствием количества привлеченных к уголовной ответственности количеству лиц совершивших уголовное правонарушение. Нельзя отождествлять задачу эффективности и с задачей справедливости определяющей меру наказания за содеянное, а не сам факт установления вины правонарушителя с помощью всего арсенала уголовного процесса.
С точки зрения же действующего УПК Республики Казахстана аксиологический задачей уголовного процесса, значение которой мы отрицаем с точки зрения правильности конструирования уголовного процесса, но вынуждены признать по факту структуры уголовно-процессуального закона может являться «обеспечение защиты от необоснованного ограничения прав и свобод человека и гражданина».
В этой связи, исходя из утверждения ч. 1 ст. 9 УПК Республики Казахстан [3] о том, что принципы предназначены для реализации стоящих перед уголовным процессом задач, перед нами стоит задача определить качество соотношения названных уголовным процессом принципов с обозначенными выше задачами уголовного процесса и, в процессе такого определения, сформировать объем действительных по отношению к казахстанскому уголовному процессу принципов. И лишь после завершения этого процесса мы считаем нужным перейти к вопросу о обеспечении с помощью принципов общих условий реализации прав и обязанностей участников уголовного процесса и их влиянии на систему и содержание его стадий, институтов и норм, что и будет являться предметом отдельной части нашего исследования.
Проведенный же нами анализ позволяет утверждать, что «принципами» Казахстанского уголовного процесса, согласно содержанию УПК Республики Казахстан можно считать следующие положения:
Аксеологические декларации:
– ст. 13. Уважение чести и достоинства личности.
– ст. 15. Охрана прав и свобод граждан при производстве по уголовным делам.
Сущность которых выражается в установлении правил не допускающих унижение или умаление человеческого достоинства (см. ч. 1 ст. 13 УПК Республики Казахстан), а также в обязанности органа ведущего уголовный процесс, охранять права и свободы граждан, участвующих в уголовном процессе, создавать условия для их осуществления, принимать своевременные меры к удовлетворению законных требований участников уголовного процесса (см. ч. 1 ст. 15 УПК Республики Казахстан).
При этом, как мы уже обозначили выше, одно лишь попадание в орбиту уголовного процесса может являться обстоятельством воспринимаемым в качестве умаления достоинства, не говоря уже об участии в следственных действий специфического типа (изъятие образцов для сравнительного исследования, личный обыск, освидетельствование и т.п.). Второе же положение, указанное нами, лишь типологически названо нами принципом, поскольку не в состоянии как-либо реализовать часть вторую ст. 8 УПК Республики Казахстан «Задачи уголовного процесса» устанавливающую, что «2. Установленный законом порядок производства по уголовным делам должен обеспечивать защиту от необоснованного обвинения и осуждения, незаконного ограничения прав и свобод человека и гражданина, а в случае незаконного обвинения или осуждения невиновного – незамедлительную и полную его реабилитацию, а также способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению уголовных правонарушений, формированию уважительного отношения к праву».
Здесь, обязанность органов уголовного процесса охранять права и свободы граждан, участвующих в уголовном процессе никак не реализует необходимость обеспечения человека и гражданина от необоснованного осуждения и обвинения. Это подтверждается и содержанием последующих частей ст. 15 УПК Республики Казахстан, по сути описывающих необходимость возмещения вреда и принятия мер обеспечительного характера в случае угроз участникам процесса. По сути, оно является пограничным в восприятии его как аксиологической декларации и как нормы и вовсе не имеющей отношения к принципам уголовно-процессуального права.
Технологические принципы, закрепленные в УПК Республики Казахстан в виде норм находящихся в следующих статьях:
– «Независимость судьи» (ст. 22 УПК Республики Казахстан);
– «Осуществление правосудия на началах равенства перед законом и судом» (ст. 21 УПК Республики Казахстан);
– «Осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон» (ст. 23 УПК Республики Казахстан);
– «Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела» (ст. 24 УПК Республики Казахстан);
– «Обеспечение права на квалифицированную юридическую помощь» (ст. 27 УПК Республики Казахстан;
– «Гласность» (ст. 29 УПК Республики Казахстан);
– «Обеспечение подозреваемому, обвиняемому права на защиту» (ст. 30 УПК Республики Казахстан);
– «Свобода обжалования процессуальных действий и решений» (ст. 31 УПК Республики Казахстан);
– «Оценка доказательств по внутреннему убеждению» (ст. 25 УПК Республики Казахстан)
Нужно отметить, что детальное изучении всех данных принципов позволяет утверждать, что они могут реализовать лишь объективность, как характеристику познания, т.е. задачу объективности расследования (познания). Что же касается задач указанных в ст. 8 УПК Республики Казахстан определенных нами в качестве быстроты и полноты познания, то они остались практически неохваченными уголовно-процессуальным законодательством. За исключением статей 24 уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан «Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела», которая части описывает логику принципа полноты следственного познания.
Нельзя считать принципами следующие декларации определенные уголовно-процессуальным кодексом как принципы: «Законность» (ст. 10 УПК Республики Казахстан); «Осуществление правосудия только судом» (ст. 11 УПК Республики Казахстан.); «Неприкосновенность личности» (ст. 14 УПК Республики Казахстан); «Неприкосновенность частной жизни. Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений» (ст. 16 УПК Республики Казахстан); «Неприкосновенность жилища» (ст. 17 УПК Республики Казахстан); «Неприкосновенность собственности» (ст. 18 УПК Республики Казахстан); «Презумпция невиновности» (ст. 19 УПК Республики Казахстан); «Недопустимость повторного осуждения и уголовного преследования» (ст. 20 УПК Республики Казахстан); «Освобождение от обязанности давать свидетельские показания» (ст. 28 УПК Республики Казахстан); «Язык уголовного судопроизводства» (ст. 30 УПК Республики Казахстан).
Причинами не позволяющими считать перечисленные декларации-нормы принципами уголовно-процессуального права следует считать:
По отношению к декларации «законность» таковой причиной является утверждении о том, что законность может существовать лишь в качестве свойства права, но никак не в качестве принципа, поскольку не общеобязательность соблюдения закона (конституции, в рамках понимания содержания ст. 10 УПК Республики Казахстан «Законность»), лишает право его неотъемлемого свойства и делая его необязательным переносит его в разряд моральных норм. Поэтому, это свойство права не нуждается в закреплении вообще, его обеспечение происходит благодаря существованию норм материального характера устанавливающего ответственность за нарушение тех или иных законодательных правил, а также в виде юридической декларации о том, что незнание этих правил не освобождает от ответственности за их невыполнение. О том, что законность не является приницпом права заявляли и другие ученые [4, c. 15].
По отношению к декларации «Осуществление правосудия только судом» (ст. 11 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что суд является обязательным элементом теории разделения властей, на который возлагается исключительная задача разрешения дел по существу. Поэтому, вопросы структуры власти в Республике Казахстан уже находя свое отражение в Конституции Республики Казахстан не требуют своего тавталагоического закрепления в качестве «принципов» УПК Республики Казахстан, тем более, что данное правило никак не может реализовать задачи объективности, полноты, быстроты следственного познания. Не может данная декларация реализовать и аксиологические идеи.
По отношению к декларации «Неприкосновенность личности» (ст. 14 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что общая идея неприкосновенности личности уже выражена соответствующими нормами материального права (уголовное и административное право Республики Казахстан). Само же содержание приведенной статьи указывает на то, что большую часть норм ее составляющих представляют из себя утверждения о том, что всякого рода ограничения прав личности осуществляется согласно правилам действующего УПК Республики Казахстан (см. ч.1,2,6,8). Кроме того, в данной статьей существует упоминание о том, что Никто из участвующих в уголовном процессе лиц не может подвергаться пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания (см.ч.5)., что как мы уже заметили охватывается действующим материальным законодательством. (см. к примеру ст. 146 уголовного кодекса Республики Казахстан «Пытки»). Нельзя считать принципом и правило указывающее на то, что каждому задержанному немедленно сообщаются основания задержания, а также в совершении какого деяния, предусмотренного уголовным законом, он подозревается (см.ч.3). Это правило является абстракцией узкого характера, не имеющей отношения ко всему уголовному процессу, а выражающееся лишь в правилах и условиях задержания.
Тот же самый аргумент применим и к.ч. 4,7 данной статьи. Наконец, правило, указывающее на, то что никто не может быть привлечен к участию в создающих опасность для жизни или здоровья лица процессуальных действиях (см. ч.6.) имеет такую же логику отнесения его к абстракциям отдельных алгоритмов познания. Более того, оно также охватывается материальными положениями об угрозе жизни, покушении, халатности и прочими нормами материального права.
По отношению к декларации «Неприкосновенность частной жизни. Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений» (ст. 16 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанная неприкосновенность также охватывается соответствующими нормами материального права (уголовное и административное право Республики Казахстан см. к примеру ст. 148 уголовного кодекса Республики Казахстан «Нарушение неприкосновенности частной жизни и законодательства Республики Казахстан о персональных данных и их защите», ст. 149 уголовного кодекса Республики Казахстан Незаконное нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений»). Структура же ст. 16 УПК Республики Казахстан «Неприкосновенность частной жизни. Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений» допуская такое нарушение согласно порядка определенного уголовно-процессуальным кодексом глобально нивелирует этот запрет сводя его к деталям в ходе происходит использование обозначенных охраняемых данных. В таком контексте логика «законности» превращая само правило в фикцию исключает его необходимость его существования на уровне принципов, поскольку предполагает описание действия данного правила в последующих нормах конкретного характера имеющих отношение к механизмам следственных и процессуальных действий, но никак ни к уголовному процессу в целом.
По отношению к декларации «Неприкосновенность жилища» (ст. 17 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанная неприкосновенность также охватывается соответствующими нормами материального права (уголовное и административное право Республики Казахстан см. к примеру ст. 149 уголовного кодекса Республики Казахстан «Нарушение неприкосновенности жилища), что наталкивает нас на вывод о формальном подходе законодателя к формированию уголовно-процессуальных принципов. Это во многом связанно и с тем фактом, что уголовно-правовые нормы главы 3 уголовного кодекса Республики Казахстан «уголовно-правовые нарушения против конституционных и иных прав и свобод человека и гражданина по существу скопированы конструктором УПК Республики Казахстан и представлены в качестве самостоятельных принципов уголовного процесса. С таким же успехом можно было бы скопировать в качестве принципов уголовного процесса и прочие деликты уголовного кодекса Республики Казахстан, обозначив, что их совершение в ходе уголовного судопроизводства недопустимо. Например ст. 115 УК Республики Казахстан «Угроза», ст. 126 УК Республики Казахстан «Незаконное лишение свободы», ст. 138 УК Республики Казахстан «Разглашение тайны усыновления (удочерения)» и многие другие нормы уголовного кодекса Республики Казахстан [5]. Существование же этих деклараций в УПК Республики Казахстан никак не отражает реализацию ни одной из задач уголовного процесса обозначенных нами выше, что делает данные декларациями бесполезными. В качестве понимания их как принципов уголовного процесса.
По отношению к декларации «Неприкосновенность собственности» (ст. 18 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесения к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанная неприкосновенность также охватывается соответствующими нормами материального права (уголовное и административное право Республики Казахстан см. к примеру нормы главы 6 уголовного кодекса Республики Казахстан «Уголовные правонарушения против собственности», в том числе такими специфическими нормами уголовного кодекса Республики Казахстан как «Неосторожное уничтожение или повреждение чужого имущества (ст.204), «Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества (ст.202). Указание же в части второй ст. 18 УПК Республики Казахстан «Неприкосновенность собственности» на возможность такого нарушение согласно частным нормам процессуального кодекса Республики Казахстан и вовсе делает бесполезной данную декларацию. Тем более, что она как и предыдущие нормы никак не реализует ни идеи технологического характера ни идее аксиологического характера.
По отношению к декларациям «Презумпция невиновности» (ст. 19 УПК Республики Казахстан), причинами делающими невозможными ее отнесения к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанные положения являются абстракциями следующего, пятого уровня определяющими реализацию собственно принципов уголовного процесса на основе их оценки с позиции доказывания. Тут же заметим, что характер данных абстракций носит более узок, хотя при определенном допуске и предполагает, что таковые могут существовать в виде отдельной категории принципов оценочного характера. Этот факт не влияет на характер нашей конструкции уровней права ввиду того, что данные уровни следуют один за другим и, что предполагает их логичное соотношение между собой как в контексте единого рассмотрения, так и в контексте разделения.
По отношению к декларации «Недопустимость повторного осуждения и уголовного преследования» (ст. 20 УПК Республики Казахстан); «Освобождение от обязанности давать свидетельские показания» (ст. 28 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанная декларация нарушает другой принцип уголовного процесса фигурирующий в уголовно-процессуальном кодексе как «Осуществление правосудия на началах равенства перед законом и судом» (ст. 21 УПК Республики Казахстан). Поэтому такое освобождение может выступать, в лучшем случае, лишь в качестве исключения из принципа равенства и структурно иметь отношение к дополнению последнего, но никак не в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса. В идеале же быть его не должно уже потому, что данная декларация никак не обеспечивает ни объективность, ни быстроту и никак уж не полноту познания, а напротив противоречит исполнению задач уголовного процесса, а потому должна быть исключена из УПК Республики Казахстан.
По отношению к декларации «Язык уголовного судопроизводства» (ст. 30 УПК Республики Казахстан) причинами делающими невозможными ее отнесение к принципам уголовного процесса являются аргументы о том, что указанная декларация является не более чем установлением лингвистического выражения информации и никак не отражает качество самого следственного, судебного познания. И уж никак не определяет параметры быстроты и объективности познания. Это обстоятельство заставляет нас считать данную декларацию не принципом уголовного процесса, а абстракцией более низкого уровня, которую мы, предварительно, относим скорее к условиям уголовного процесса, нежели чем к принципам уголовного процесса.
Таким образом, заканчивая анализ действующих норм УПК Республики Казахстан именуемых принципами уголовного процесса нужно отметить следующие обстоятельства:
1. Большое количество составляющих каждого «принципа», которые законодатель пытается выразить в каждой статьей описывающей сущность принципа. Например, ст. 23 УПК Республики Казахстан «Осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон» содержит минимум десять норм описывающих сущность принципа. При этом, далеко не все составляющие описываемых принципов имеют отношение к самим принципам. Так, к примеру, часть третья данной статьи посвящена вопросам бремени доказывания имеющими отношения к вопросам доказывания, нежели чем к вопросам установления паритета между сторонами уголовного процесса. Часть четвертая данной статьи указывая на то, что защитник обязан использовать все предусмотренные законом средства и способы защиты подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного «забегает» вперед в реализации уже самого принципа, поскольку такое ее содержание имеет отношение к нормам о статусе участников процесса, описывающих их обязанности и права. Замечаний такого рода не мало и все они не позволяют заявить о качественности выражения того или иного принципа, в том числе и ввиду нарушения логики конкретизация абстракции.
2. Нужно обратить внимание на низкое соотношение технологических принципов реализующих задачи объективности полноты, быстроты раскрытия, расследования уголовных правонарушений (следственного познания). Существенный перекос по отношению к реализации принципа объективности в количестве норм, минимальная реализация принципа полноты и отсутствие такой реализации даже в виде существования принципа быстроты расследования и раскрытия делает такой диссонанс причиной для заявления о неполноценности структуры технологических принципов в уголовно-процессуальном праве Республики Казахстан. Однако, если пробел полноты расследования и раскрытия уголовных правонарушений (следственного познания) мы еще как то можем возместить существованием норм описывающих абстракции доказывания в уголовном процессе. То отсутствие принципа быстроты расследования и раскрытия уголовных правонарушений (следственного познания) возместить никак нельзя. Проблема же такого возмещения безусловно есть уже потому, что уголовно процессуальный кодекс Республики Казахстан содержит нормы об упрощенном производстве по делу (см. к примеру главу 55 УПК Республики Казахстан «Особенности производства по делам об уголовных проступках»). Другими словами, эта проблема есть уже потому, что наше уголовное судопроизводство имеет свою дифференциацию по форме, которая содержит в своей основе и эргономическую причину.
Это обстоятельство заставляет нас предложить включить в УПК Республики Казахстан такой принцип как принцип процессуальной экономии, о существовании которого уже заявляли ученые [6, c. 182]. При этом, необходимость включения указанного принципа в УПК Республики Казахстан определяется не только уже фактическим наличием норм отражающих существование сокращенных форм производства, но и самим стремлением государства минимизировать временные и материальные затраты для осуществления процесса уголовного производства. В этой связи отсутствие принципа процессуальной экономии является недостающим звеном в абстракции «задача быстроты познания» – отсутствующий принцип – нормы реализующие задачу быстроты познания. Между тем, нужно отметить, что такая необходимость является лишь результатом сличения задач и принципов УПК Республики Казахстан.
1. Григорян В.Л. Защита и защитительная деятельность как факторы, определяющие построение уголовного процесса и выполнение его задач: дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2010. 214 с.
2. Иванов В.И. Исследование назначения, целей и задач уголовного процесса системным методом // Актуальные проблемы российского права. 2021. Т. 16. № 4 (125). С. 142–151.
3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 г. № 231-V (ред. от 16.11.2023) // Казахстанская правда. 2014. 10 июля.
4. Теткин Д.В. Законность как реальное выражение права. автореф. дис. ... канд. юрид. наук.Саратов, 2007. 28 c.
5. Уголовный кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 г. № 226-V (ред. от 12.09.2023) // Казахстанская правда. 2014. 9 июля.
6. Алешкин А.А. Принцип процессуальной экономии: за и против // Вестник Омского университета. Серия: право. 2014. № 3 (40). С. 179–186.
