В статье исследуется диалектическая закономерность сбрасывания формы в результате развития содержания и ее проявление в уголовно-процессуальном праве. Отмечается, что в настоящее время происходит трансформация формы уголовно-процессуального права, состоящая в изменении иерархии источников уголовно-процессуального права, связанном с активизацией судебного правотворчества.
уголовно-процессуальное право, форма, содержание, сбрасывание формы, уголовно-процессуальный кодекс, судебное правотворчество
Содержание и форма любого явления, в том числе права, образуют единое целое, находясь в определенной взаимосвязи и взаимодействии и оказывая взаимное влияние друг на друга.
Содержание права по своей природе склонно к изменениям под воздействием различных внешних факторов, в основе которых лежат интересы государственной и общественной жизни и производные от них потребности правоприменения. Форма права, гибкая, пластичная, подстраивается под изменившееся содержание, «растягивается», при этом оставаясь по сути прежней. Она способна пережить изменение конкретных норм и институтов, их упразднение и введение новых, развиваясь вместе с содержанием.
Как верно отметил В.К. Бобров, указывая на важность и неизбежность развития законодательства, «необходимо, чтобы… законы правильно отражали происходящие в обществе процессы, при этом, однако, оставались прочными, стабильными» [1, с. 3].
Вместе с тем, в определенный момент «содержание достигает такого уровня, когда рамки данной системы связей становятся тесными» и «появляется несоответствие формы содержанию», которое «рано или поздно приводит к ломке старой формы … и формированию … новой формы» [10, с. 193], то есть возникает ситуация, когда «старые формы лопнули, ибо оказалось, что новое содержание в них … достигло непомерного развития» [4, с. 285].
Данная закономерность, получившая в философии название «сбрасывание формы» [10, с. 193-195], объясняет многие процессы, связанные со сменой формы права, начиная от принятия нового закона, регулирующего определенные общественные отношения, и заканчивая появлением новых и изменением иерархии существующих источников права.
Важно понимать, что основная задача законодателя в этом аспекте – вовремя заметить и правильно оценить ситуацию, когда назрела объективная потребность сбрасывания формы, направить ее в нужное русло, скорректировать происходящие процессы и при необходимости помочь праву обрести новую форму, «которая наиболее подходит к содержанию права, наилучшим образом выражает цели законодательства в данных условиях» [9, с. 27].
Новая форма в таком случае, как продукт естественной эволюции, будет олицетворением перехода права на качественно новый уровень, а учитывая руководящую роль законодателя в этом процессе, явится отражением воли государства.
В противном случае не исключен выход ситуации из-под контроля, когда сбрасывание формы произойдет стихийно, и последствия этого процесса опасны в виду своей непредсказуемости.
Ретроспективный анализ уголовно-процессуального законодательства показывает, что обновление формы уголовно-процессуального права, обусловленное существенными изменениями содержания, имело место при принятии Устава уголовного судопроизводства 1864 года [11], Уголовно-Процессуального Кодекса Р.С.Ф.С.Р. 1922 года [12][1], Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1960 года [13], Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2001 года [14][2]. Указанные законы принимались в переломные для страны эпохи, являлись результатом серьезных преобразований в государственной и политической жизни: смена государственного строя, изменение идеологии, новые взгляды на приоритет ценностей и проч., знаменовали новый этап в развитии уголовно-процессуального права, существенно отличались от своих предшественников как по форме, начиная от названия, структуры и заканчивая особенностями юридической техники, так и по содержанию.
В настоящее время на страницах юридической литературы разворачивается активная дискуссия о судьбе уголовно-процессуального закона. Все больше приверженцев находит точка зрения о том, что УПК РФ себя не оправдал, поэтому существует настоятельная потребность в принятии нового уголовно-процессуального закона [2, с. 54; 3, с. 68 и др.].
В свете вышеизложенного полагаем, что ключевое значение в принятии решения о необходимости нового УПК РФ должен иметь ответ на вопрос: обусловлена ли в настоящее время замена формы уголовно-процессуального закона развитием его содержания, то есть проявлением рассматриваемой диалектической закономерности? Действительно ли содержание уголовно-процессуального закона за двадцатидвухлетний период его существования изменилось настолько, что «не помещается» в рамки существующей формы? Есть ли возможность разрешить все возникающие противоречия в рамках действующего УПК РФ?
Ведь даже в условиях существенных исторических преобразований «далеко не безразлично для истинности права и экономичности средств и приемов его создания решение вопроса, создать ли право заново или приспособить старое право к новым историческим условиям» [7, с. 15]. И хотя «теоретически всегда можно создать право заново», всегда ли такая методика будет целесообразной? [7, с. 15]
Необходимо понимать, что разумная, обоснованная стабильность уголовно-процессуального закона, не идущая вразрез с динамизмом уголовно-процессуального регулирования, является одним из условий его эффективности.
В истории отечественного уголовно-процессуального законодательства встречались случаи, когда принятие нового закона не было обусловлено действительным изменением содержания.
Так, например, возникают вопросы по поводу мотивов, обоснованности и целесообразности принятия в феврале 1923 года нового Уголовно-Процессуального Кодекса Р.С.Ф.С.Р. [15], учитывая, что его содержание представляло собой практически дословное воспроизведение соответствующих положений предыдущего кодекса, принятого 25 мая 1922 г. и введенного в действие с 1 июля 1922 г., то есть просуществовавшего в итоге менее года.
С какой же целью по сути старому, а фактически немного обновленному содержанию придали новую форму? М.С. Строгович связывал принятие данного закона с необходимостью приведения УПК РСФСР 1922 г. в соответствие с принятым 31 октября 1922 г. Положением о судоустройстве РСФСР [6, с. 65]. С.Б. Россинский выдвигает на этот счет две гипотезы, каждая из которых представляется разумной: отсутствие «у советского законодателя правотворческого опыта … внесения в кодифицированный нормативный правовой акт каких-либо текущих поправок» и изменение государственно-правового статуса РСФСР, связанное с образованием 30 декабря 1922 года Союза советских социалистических республик [5, с. 72].
В любом случае, принятие рассматриваемого уголовно-процессуального закона следует признать искусственной сменой формы, не обусловленной естественными процессами развития содержания. Не случайно в юридической литературе этому закону не придавалось самостоятельного значения, он позиционировался как новая или переработанная редакция УПК РСФСР 1922 г.
Современный уголовно-процессуальный закон, конечно, имеет много недостатков, в попытке преодоления которых в него столько раз вносились изменения, что сравнение его с пресловутом лоскутным одеялом выглядит вполне оправданным. И конечно обоснованным представляется стремление заменить это «одеяло» на новое, красивое и безупречное с точки зрения формы.
Вместе с тем, полагаем, что до тех пор, пока УПК РФ в целом справляется со своей задачей регламентации уголовно-процессуальных правоотношений, принятие нового кодекса преждевременно.
Нельзя не учитывать определенные сложности, которые неизбежны при любых изменениях в правовом регулировании, а тем более, при обновлении формы права, к которым следует отнести трату законодательных ресурсов и значительную дополнительную нагрузку на правоприменителя, которому предстоит изучить новый закон, разобраться, чем его положения отличаются от предыдущих, и адаптироваться к их применению, причем непосредственно в процессе осуществления уголовно-процессуальной деятельности, которую нельзя приостановить.
В то же время, в рассуждениях об идеальном законе были упущены более серьезные процессы, происходящие в уголовно-процессуальном регулировании, свидетельствующие о том, что процесс сбрасывания формы уже происходит, причем не на уровне УПК РФ, а в широком смысле.
В частности, наблюдаются существенные изменения в системе и иерархии источников уголовно-процессуального права, связанные с активизацией роли судебного правотворчества в уголовно-процессуальном регулировании, что противоречит ст. 1 УПК РФ.
В условиях, когда Конституционный Суд Российской Федерации и Пленум Верховного Суда Российской Федерации фактически создают новые уголовно-процессуальные нормы [16, 17, 18], все сложнее соглашаться с мнением, что решения этих судов представляют собой результат толкования Конституции Российской Федерации и УПК РФ, и оппонировать точке зрения о самостоятельном регулирующем значении этих актов.
Учитывая, что указанные процессы начали проявляться еще до принятия УПК РФ [19], а создаваемые судами нормы часто касаются вопросов, которые в законе решены вполне определенно, можно предположить, что его юридико-технические и другие недостатки не являются основной причиной сложившейся ситуации, а значит принятие нового уголовного-процессуального закона вряд ли станет решением этой проблемы.
Истоки происходящей трансформации формы уголовно-процессуального права, на наш взгляд, следует искать в противоречиях содержательного характера: нарушении разумного баланса интересов государства и отдельных лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства, избыточном правовом регулировании, чрезмерной строгости уголовно-процессуальной формы. Именно указанные обстоятельства, по нашему мнению, вызвали непрекращающийся поток изменений уголовно-процессуального законодательства, зачастую несогласованных, противоречивых, бессистемных, серьезно подорвавших авторитет уголовно-процессуального закона и породивших тенденцию к созданию уголовно-процессуальных норм за его пределами.
Соответственно, основная задача в сложившейся ситуации видится не в принудительном изменении формы уголовно-процессуального права, а в планомерном, стратегически обоснованном воздействии на его содержание с целью контроля за происходящими процессами и управления ими.
Учитывая изложенное, важно понимать, что любые изменения, вносимые в уголовно-процессуальный закон, могут серьезным образом повлиять на форму уголовно-процессуального права, в связи с чем «при поиске путей … преобразования, - как справедливо отмечают О.В. Химичева и Д.В. Шаров, говоря, в частности, о судьбе стадии возбуждения уголовного дела, - не стоит забывать о народной мудрости, выраженной в пословице: семь раз отмерь, один – отрежь» [8, с. 146].
1. Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1974.
2. Волынский А.Ф. УПК РФ: этот исправлять или новый разрабатывать? // Вестник Московского университета МВД России. 2012. № 2. С. 50-54.
3. Зайцев О.А. К вопросу о необходимости принятия нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Вестник. Государство и право. 2014. № 18. С. 66-68.
4. Ленин В.И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме. Полн. собр. соч. Т.41. С. 88-89 // Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В.И. О Диалектическом материализме: Хрестоматия. М.: Политиздат, 1968.
5. Россинский С.Б. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 года: уроки истории // Современное уголовно-процессуальное право - уроки истории и проблемы дальнейшего реформирования : Сборник материалов международной научно-практической конференции, посвященной 100-летию принятия УПК РСФСР 1922 г., 20-летию действия УПК РФ. В 2-х частях, Орел, 06–07 октября 2022 года. – Орел: Орловский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации имени В.В. Лукьянова, 2022. С. 68-74.
6. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Издательство Академии наук СССР, 1958.
7. Ушаков А.А. Содержание и форма в праве и советское правотворчество: автореф. дис. … докт. юрид. наук. Свердловск, 1970.
8. Химичева О.В., Шаров Д.В. Стадия возбуждения уголовного дела: семь раз отмерь, один - отрежь // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2017. № 4. С. 144-147.
9. Шебанов А.Ф. Форма советского права. М.: «Юридическая литература», 1968.
10. Шептулин А.П. Категории диалектики. М.: Издательство «Высшая школа», 1971.
11. Устав уголовного судопроизводства от 20.11.1864 // Российское законодательство Х-ХХ вв. Судебная реформа. М., 1991. Т. 8. 496 c.
12. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 г. (принят постановлением ВЦИК от 25 мая 1922 года «Об Уголовно-Процессуальном Кодексе») // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 20-21. Ст. 230.
13. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 года (утвержден Законом РСФСР от 27 октября 1960 года «Об утверждении Уголовно-процессуального кодекса РСФСР») // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 592.
14. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №52. Ст. 4921.
15. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 года (утвержден постановлением ВЦИК от 15 февраля 1923 года «Об утверждении Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР») // Собрание узаконений РСФСР. 1923. №7. Ст. 106.
16. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2022 года № 33-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и пункта "в" части первой статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.А. Рудникова» // СПС «КонсультантПлюс».
17. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» // СПС «КонсультантПлюс».
18. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01 февраля 2011 года № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» // СПС «КонсультантПлюс».
19. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 года № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» // СПС «КонсультантПлюс».
