с 01.01.2005 по 01.01.2020
Анализируются основные функции, в которых проявляется назначение международного публичного права. Демонстрируется, что эти функции специфичны, принципиально отличаются как от функций национального права, так и от функций международного частного права. Наряду с универсальными, присущими международному публичному праву неизменно, рассматриваются функции, появление которых у международного публичного права в современных условиях обусловливается актуальным политико-историческим контекстом. Решается вопрос о том, способно ли международное публичное право выполнять функции, связанные с самовоспроизводством и поддержанием собственной действенности.
международное публичное право, функции международного публичного права, интеграция, координация, стабилизация, обеспечение мира и безопасности
Понимание того, как действует право, в каких функциях проявляется и находит свою реализацию его назначение, является важным условием его адекватного восприятия и, следовательно, успешного научного поиска решений тех проблем, которые негативно сказываются на его эффективности. В то же время обращает на себя внимание тот факт, что у отечественных специалистов в области международного права пока отсутствует ясное и четкое понимание того, какие функции характерны для международного публичного права, на что указывает анализ той немногочисленной литературы, в которой вопрос о них поднимается [4, с. 23–24; 9; 14, с. 14–15]. При этом, что парадоксально, активных дискуссий по вопросу о содержании функций международного публичного права — подобных тем, предметом которых становятся, например, функции международного частного права [2; 8; 10], — не ведется. У теоретиков права также отсутствует отчетливое представление о функциях международного права, хотя они и акцентируют внимание на их специфичности [6, с. 157–158; 12, с. 410; 15, с. 367–376].
Несмотря на то, что международное публичное право представляет собой особую систему права, оно в то же время характеризуется всеми свойствами, которые присущи праву вообще. Следовательно, в анализе содержания функций международного публичного права следует прежде всего опираться на современные представления о функциональной характеристике права, сложившиеся в теории права. В то же время нельзя игнорировать тот факт, что международное публичное право принципиально отличается от национального права по предмету, субъектам, механизмам воспроизводства и приведения в действие, а также по ряду других параметров.
Одной из важнейших теоретико-правовых идей, значимых для решения интересующего нас вопроса, является мысль о том, что функции права не произвольны, определены его назначением и сущностью. Таким образом, чтобы решить вопрос о содержании функций международного публичного права, важно понять, каково его назначение и чем оно характеризуется в сущностном плане.
Назначением права является упорядочение общественных отношений, причем такое упорядочение не является самоцелью: его социальный смысл состоит в том, что оно обеспечивает решение проблем, актуальных для действующих в его поле субъектов. Сказанное в полной мере справедливо в отношении международного публичного права — с тем уточнением, что речь идет о проблемах, актуальных для участников международных отношений.
В сущностном плане международное публичное право представляет собой самостоятельную систему права, регулирующую прежде всего политические взаимоотношения государств, а также их отношения с квазигосударствами, межгосударственными организациями и объединениями, а также другими субъектами мировой политики. Кроме того, в предмет регулирования международного публичного права входят экономические, правовые, культурные и иные отношения, однако именно как отношения политических субъектов. Таким образом, любые отношения, входящие в предмет регулирования международного публичного права, вне зависимости от их содержания, по сути предстают политическими отношениями. Посредством международного публичного права этим отношениям придается форма правовых отношений.
Принципиально важным моментом является то, что и характер проблем, актуальных для участников международных отношений, и круг отношений, регулируемых международным публичным правом, не остаются неизменными: они определяются огромным количеством факторов, среди которых далеко не последнюю роль играет воля основных «политических игроков». С учетом этого можно утверждать, что и круг функций, характерных для международного публичного права, с течением времени меняется.
Назначение международного публичного права преломляется как в функциях, универсальных для международного сообщества на любом историческом этапе его существования, так и в функциях, связанных с решением проблем, которые приобретают актуальность для участников международных отношений в конкретных исторических реалиях.
Если говорить об универсальных функциях, которые присущи международному публичному праву неизменно, то к ним следует отнести функции, с которыми связано само появление международного права. Это те имманентно присущие международному публичному праву способы возможного действия, существование которых изначально обусловливает вхождение государств в пространство международного публичного права в стремлении трансформировать существующие у них отношения с другими субъектами международной политики в отношения, правовые по форме.
Во-первых, это функции интеграции и координации. Международное публичное право обеспечивает объединение государств с тем, чтобы они в своем сотрудничестве, согласуя свои действия с учетом собственных национальных интересов, могли установить взаимовыгодный порядок, т. е. такой порядок, в рамках которого будет возможным удовлетворение интересов каждого из участников взаимодействия. Достижение указанного порядка требует согласования, а иногда и синхронизации действий на основе заранее установленных правил, определяющих границы и возможности политической активности участников межгосударственных отношений.
Во-вторых, в качестве самостоятельной универсальной функции международного публичного права также следует рассматривать функцию стабилизации. Стабильность миропорядка — условие прочного мира, осуществления прав человека, а также уверенности участников международных отношений в возможности реализации и защиты собственных интересов в системе таких отношений. Во второй половине ХХ в. основой реализации названной функции международного публичного права выступала доктрина взаимного ядерного сдерживания СССР и США как двух сверхдержав, после распада СССР — доктрина одностороннего превентивного применения вооруженной силы США и их союзниками. Очевидная неэффективность последней обусловила начало постепенного перехода к новой системе принципов обеспечения стабильного миропорядка — доктрине многополярного мира.
В-третьих, к числу универсальных функций международного публичного права относится функция обеспечения мира и безопасности. В этой связи не случайно то, что преамбула Устава ООН начинается с указания на преисполненность народов решимости «избавить грядущие поколения от бедствий войны», а также содержит упоминание о решении объединить силы «для поддержания международного мира и безопасности» [1].
Чаще всего, упоминая рассматриваемую функцию, подразумевают обеспечение мира и безопасности человечества, однако такое ее описание представляется излишне абстрактным, неконкретным. Прежде всего, речь идет о мире для самих участников международного сообщества и об их собственной безопасности: «Именно для обеспечения своей безопасности государства прежде всего плодят многочисленные нормы международного права» [5, с. 16].
Неотъемлемость перечисленных функций для международного публичного права указывает на то, что оно обеспечивает в своем действии решение проблем, актуальных не только для международного сообщества в целом, но и для каждого отдельно взятого субъекта международной политической системы. Собственно, возможность реализации такими субъектами собственных интересов побуждает их становиться членами международного сообщества и делать все для того, чтобы оставаться в этом сообществе полноправными политическими акторами. Чем в большей мере нормы международного публичного права согласуются с собственными интересами действующих в международном политическом пространстве государств, тем в большей мере они заинтересованы в поддержании и обеспечении отношений, на этих нормах основанных.
В современных условиях рассмотренные универсальные функции находят свою конкретизацию в тех функциях международного публичного права, которые появляются у него в силу специфики тех угроз, с которыми сталкивается международное сообщество.
Функции интеграции и координации в современных условиях оказываются неразрывно связанными с поиском и реализацией эффективных решений внутригосударственных и региональных экономических, демографических, экологических и иных проблем, которые, изначально не имея масштаба мировых, тем не менее, в условиях глобализации становятся фактором, негативно влияющим на все мировое сообщество. Особую актуальность в современных условиях приобретают, в частности, функции сохранения культурного разнообразия, борьбы с этническим национализмом, построения системы когнитивной безопасности, снижения инфляционных рисков, обеспечение энергетической безопасности, уменьшения степени влияния политических факторов на межгосударственные экономические отношения. Приведенный перечень функций не является исчерпывающим, так как проблем, приобретающих актуальность для участников международных отношений в существующих исторических реалиях, чрезвычайно много.
Функция стабилизации в современных условиях может найти свою реализацию лишь в условиях эффективного противодействия дезорганизующим мировой правопорядок, противоречащим нормам международного права действиям отдельных политических акторов, а также их попыткам использовать международное публичное право для легитимации собственного неправомерного вмешательства во внутренние дела других государств, обоснования политических решений, создающих угрозу миру и безопасности. Такое противодействие сегодня приобретает значение самостоятельной функции международного публичного права.
Функция обеспечения мира и безопасности в современных условиях находит конкретизацию, например, в таких актуальных для международного публичного права функциях как противодействие международному терроризму, борьба с транснациональной организованной преступностью, борьба с киберпреступностью. Не менее актуальны такие функции как недопущение эскалации существующих региональных вооруженных конфликтов и предотвращение перерастания их в глобальную ядерную войну, борьба с «государственным терроризмом» — практикой поддержки и финансирования отдельными политическими акторами революций и переворотов в других странах, а также иными действиями, направленными на изменение общественно-политического строя в других государствах.
Рассуждая о функциях международного публичного права, далее следует упомянуть о существующем в современной теории права представлении о том, что право в своем функционировании связано не только с упорядочением общественных отношений, но и с самовоспроизводством и поддержанием собственной действенности [11, с. 104, 108–109]. В этой связи и в науке международного права возникает мнение о том, что функции международного публичного права — это не только способы его «воздействия на межгосударственную систему и систему международных отношений», но и способы его «самосоздания и развития» [9, с. 10].
Представляется, что возникновение указанной точки зрения объясняется тем, что в условиях изменения параметров функционирования международного публичного права, когда становится очевидно, что оно не всегда действенно, и при этом традиционно действовавшие политические механизмы поддержания его эффективности перестают работать, возникает надежда на то, что проблему можно решить средствами самого права. Вместе с тем, закономерности и тенденции, характеризующие изменение системы международных отношений в современных условиях, заставляют усомниться в способности международного публичного права в своем функционировании обеспечивать собственное «самосоздание и развитие».
В отличие от национального права, международное право не может обеспечивать изменение параметров собственного функционирования, способствуя повышению или хотя бы сохранению существующего уровня собственной эффективности, так как в нем отсутствуют механизмы, подобные тем, которые существуют в национальном (внутригосударственном) праве. Механизмы воспроизводства и обеспечения действенности международного публичного права в силу самой специфики последнего — это всегда политические механизмы. Именно поэтому возможным оказывается превращение современного международного права в «поле битвы конкурирующих глобальных, региональных и национальных интересов» [13, с. 15]. Именно поэтому, несмотря на то, что существенному повышению эффективности действия международного публичного права в современных условиях могло бы способствовать создание правового механизма ответственности государств за нарушение международно-правовых норм, позволяющего «хоть как-то ограничивать и контролировать применение силы в современных международных отношениях» [16, с. 85], создать такой механизм не получается. Подготовленный в 2001 г. Комиссией международного права ООН Проект статей об ответственности государств был принят к сведению Генеральной Ассамблей ООН, которая в своей резолюции отметила огромную значимость темы, которой данный проект посвящен, и постановила включить в предварительную повестку дня своей пятьдесят девятой сессии пункт, озаглавленный «Ответственность государств за международно-противоправные деяния». При этом осуществить данный проект, несмотря на его безусловную важность, до сих пор не удалось: очевидно, в силу того, что в рамках существующей системы международного права реализовать его объективно невозможно.
Принимая во внимание изложенное, можно утверждать: представление о том, что в числе функций международного публичного права имеются такие, которые связаны с его «самосоздание и развитие», является следствием идеализации международного публичного права. С идеализацией последнего, вероятно, связано и приписывание ему ряда других функций, которые оно в действительности не выполняет. В частности, вряд ли можно согласиться с тем, что к числу его функций относится воспитательная функция [3]. Представляется, что названную функцию может выполнять лишь учебная дисциплина «Международное право», но не само международное право как система норм. Вызывает сомнения и то, что международное публичное право действительно в состоянии функционально обеспечивать социальную интеграцию мигрантов [7]: поскольку оно по-прежнему остается феноменом западной правовой культуры, в его рамках вряд ли могут формироваться «базовые, минимальные, а потому универсальные правовые ценности», на которые «смогут опираться люди по всему миру вне зависимости от ареала обитания» [7, с. 6].
Итак, международное публичное право, будучи предназначенным для упорядочения общественных отношений таким образом, чтобы обеспечивалось решение проблем, актуальных для действующих в международном политическом пространстве субъектов, характеризуется специфическим набором функций, среди которых одни функции являются универсальными, другие обусловливаются конкретным историческим контекстом. При этом парадоксальным образом средства и механизмы, которые в себе заключает международное публичное право, оказываются неэффективными в обеспечении действенности его самого: в отличие от национального (внутригосударственного) права международное публичное право не способно выполнять функции, связанные с самовоспроизводством и поддержанием собственной действенности. Наиболее очевидной справедливость данного вывода оказывается в современных условиях, когда международное публичное право демонстрирует неспособность справиться с теми вызовами, адекватной и действенной реакции на которые от него ожидают, но при этом повысить эффективность международного публичного права правовыми средствами не удается.
1. Устав Организации Объединенных Наций (Сан-Франциско, 26 июня 1945 г.; с поправками от 17 декабря 1963 г., 20 декабря 1965 г., 20 декабря 1971 г.) // URL://https://www.un.org/ru/about-us/un-charter/full-text.
2. Александрина М. А. Реализация функций международного частного права в условиях цифровой экономики // Вестник Московского университета МВД России. 2021. № 6. С. 21–27.
3. Армашова А. В. Воспитательная функция международного права как фактор формирования правовой компетентности студентов вуза // Право и государство: теория и практика. 2022. № 5(209). С. 115–120.
4. Бекяшев К. А. Международное публичное право. М. : Проспект, 2019.
5. Ильин Ю. Д. Международное публичное право: лекции. М. : Норма, 2008.
6. Клименко А. И. Международное право как особая форма права // Закон и право. 2019. № 9. С. 153–158.
7. Клименко А. И. Роль международного права как особой системы права в преодолении проблем межкультурного взаимодействия и социальной интеграции, связанных с миграционными процессами в современном мире // Миграционное право. 2020. № 4. С. 6–10.
8. Кузнецов М. Н., Понька В. Ф. О некоторых вопросах современного понимания сферы действия, функции и цели международного частного права // Копирайт (Вестник Академии интеллектуальной собственности). 2019. № 1. С. 42–50.
9. Ляхов Е. Г. К проблеме идентификации функций международного (публичного) права // Московский журнал международного права. 2007. № 3. С. 5–15.
10. Максименко С. Т. К вопросу о функциях международного частного права // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2015. № 4(105). С. 47–52.
11. Малахов В. П. Общая теория права и государства: курс лекций. М. : ЮНИТИ-ДАНА : Закон и право, 2018.
12. Малахов В. П., Эриашвили Н. Д. Методологические и мировоззренческие проблемы современной юридической теории. М. : ЮНИТИ-ДАНА : Закон и право, 2011.
13. Малиновский А., Трикоз Е. Международное договорное нормотворчество как политический процесс // Международные процессы. 2020. Т. 18. № 2(61). С. 6–30.
14. Меньшенина Н. Н. Международное право. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2016.
15. Палазян А. С. Современное право: функциональный аспект. М. : Московский университет МВД России, 2009.
16. Сазонова К. Л. Международное право в меняющемся мире: вчера, сегодня, завтра // Государственная служба. 2014. № 3(89). С. 82–85.
