с 01.01.2023 по настоящее время
Москва, г. Москва и Московская область, Россия
Представлен хронологический обзор научной эволюции понятия «теневая экономика» XXI в., начиная с момента публичного издания Энциклопедии статистических терминов Росстата РФ. Путем анализа научной литературы, посвященной проблеме терминологии понятия «теневая экономика», изучены наиболее значимые труды ученых, как экономистов, так и юристов в их межпредметных исследованиях, чьи научные положения могут считаться актуальными в существующих реалиях. Внимание уделено 2012–2016 гг. и далее по настоящее время, как наиболее показательным моментам научной эволюции из-за несостоятельности предложенной Росстатом РФ терминологии. Актуальность темы обосновывается современным состоянием разрозненного научно-методического материала по изучению теневой экономики и необходимостью развития методологии (методик, методов и приемов) мониторинга теневого денежного потока в контексте деятельности надзорных, контролирующих и правоохранительных органов, а также потребностью в формулировке и обосновании управленческих решений по совершенствованию информационного обеспечения деятельности профильных подразделений экономической безопасности и противодействия коррупции ОВД РФ. Результаты исследования наглядно показывают существующую «путаницу» в понимании рассматриваемого феномена «теневая экономика». В заключении систематизированы рассмотренные теоретико-методологические положения и выделены три научные тенденции, раскрывающие специфику развития научной мысли сегодня: дуализм; дихотомия; трансверсальность.
теневой денежный поток, институт, концепция, мониторинг, экономическая безопасность
Исследование феномена «теневая экономика» представляет как теоретический, так и практический интерес. При этом, с точки зрения формирования и развития единой концепции мониторинга теневой экономики в России, на передний план выходит именно совершенствование теоретико-методологических экономических расчетных подходов. Здесь имеется в виду, что важно не только охарактеризовать то или иное явление или процесс, а еще и получить параметры его оценки, которые в перспективе и должны стать критериями эффективности государственной политики по противодействию теневым экономическим явлениям.
В связи с тем, что в настоящий момент наблюдается некая разнонаправленность в проводимых прикладных исследованиях, связанное с до сих пор не разрешенной задачей унификации понятийно-категориального аппарата рассматриваемой проблематики, анализ хронологической эволюции термина «теневая экономика» не теряет своей актуальности. В свою очередь, изучение научных подходов следует проводить путем обзора наиболее значимых современных событий, т. е. XXI в., акцентируя внимание на положительной и отрицательной стороне происходящих изменений. И здесь важно не представление как такового хронологического обзора эволюции, так как еще в 1990-х гг. XX в. в научном сообществе предпринимались попытка трактовать изучаемое явление, а именно поэтапное представление различных определений понятия «теневая экономика», которые расширяют перечень идентификационных расчетных характеристик (количественных и качественных параметров/коэффициентов) экономических явлений с целью их отнесения к «теневым».
Сегодня вопросы изучения теневой экономики понятийно-категориального и методического характера претерпевают изменения, которые позволяют иначе взглянуть на задачи мониторинга параметров российской экономики, характеризующих ее теневую составляющую. Стратегическое значение для выработки эффективной государственной политики России приобретают не макроэкономические статистические обобщенные показатели, а система показателей и коэффициентов, структуры и схемы криминализации экономических отношений, позволяющие детально изучить факторы, определяющие извлекаемую нелегальную экономическую выгоду по различным классификационным признакам. Акцент внимание смещается в сторону изучения не только последствий от проявления теневой экономики, но и предпосылок формирования источников теневого обогащения. Формы нелегального присвоения денежных активов изучаются как в ретроспективе, так и на этапе предварительного контроля банковских операций, что, в свою очередь, изменяет направленность научного интереса на разработку эффективной концепции мониторинга интересующих фактов. Параллельно федеральными органами исполнительной власти (Росфинмониторинг, правоохранительные органы РФ) осваиваются возможности автоматизированного отслеживания денежных потоков, как с целью их блокирования, так и для идентификации плательщиков и получателей денежных средств по сомнительным операциям. В итоге формируется значительный теоретико-практический материал по изучению теневой экономики, который требует помимо накопления, также систематизации и расширенного анализа, с возможностью неоднократного использования информационных баз по запросам заинтересованных пользователей. С целью формирования предлагаемого информационного контента выработана концепция создания института исследования теневого денежного потока. Одним из научных направлений данного института является теоретико-методологический блок «Параметризация теневой экономики», в котором подразумевается представление достоверных и надлежащим образом подготовленных аналитических данных о статическом и динамическом состоянии изучаемого объекта. Актуальность разработки информационно-аналитической системы мониторинга теневых денежных потоков, адаптированной к специфике правоохранительной деятельности, обусловлена необходимостью создания системы оценивания эффективности государственной политики не только в сфере внутренних дел, но и во взаимодействии с другими государственными органами, непосредственно связанными с выявлением, раскрытием и расследованием уголовно наказуемых преступлений (экономической, коррупционной, террористической и прочей направленности). Полученный таким образом научно обоснованный информационный ресурс может быть положен в основу подготовки информационно-аналитической базы данных для оценки эффективности реализуемых краткосрочных, среднесрочных и стратегических мероприятий и межведомственных административных процедур, призванных обеспечить снижение уровня криминализации экономики и воздействия на нее факторов криминогенной среды.
Теневая экономика: понятие, состав, параметризация
В настоящее время научное пространство вокруг проблемы изучения теневой экономики представлено несколькими теоретико-методологическими подходами: правовой, учетно-статистический, институциональный, или их производными. Указанные научные подходы эволюционировали постепенно, сменяя последовательно друг друга, в том числе за счет эффекта синергии в результате межпредметного объединения. Если говорить о ретроспективе, то эволюция научной мысли XXI в. наиболее интересна с момента публичного издания Энциклопедии статистических терминов Росстата РФ [16]. Так, начиная с 2011 г., путем критики предложенной терминологии (условно «нулевой» терминологии), учеными предлагались решения, которые, по их мнению, должны были иначе трактовать понятие «теневая экономика» с целью наиболее достоверной ее оценки как социально-опасного явления, а впоследствии как угрозы экономической безопасности России.
Условно «нулевая» терминология (2011 г.) позволила охарактеризовать теневую экономику в общепризнанной на тот момент единой трактовке следующим образом: теневая экономика включает в себя криминальную и ненаблюдаемую (подпольную и неформальную) составляющие, основным параметром оценки которых является стоимость товаров, работ, услуг, определяемая через величину дохода, установленного косвенными методами статистического наблюдения, а в отдельных случаях по методу начисления или кассовым методом.
Путем анализа научной литературы, посвященной проблеме терминологии понятия «теневая экономика», изучены наиболее значимые труды ученых, как экономистов, так и юристов в их межпредметных исследованиях, чьи научные положения могут считаться актуальными в существующих реалиях. При этом важно отметить, что проблема отсутствия единства понятийно-категориального аппарата не разрешена по настоящее время. В этой связи продолжает существовать группа ученых, которые занимаются развитием научной мысли в этом направлении, в том числе в рамках написания диссертационных исследований. Но говорить о том, что теневая экономика изучена как явление в достаточном объеме — очень преждевременно. В отдельных исследованиях встречаются научные разработки, касающиеся ухода от понимания теневой экономики, как чего-то, что можно количественно рассчитать. Акцент все больше смещается на пересмотр параметров оценки теневой экономики в область расчетов иных экономических макропоказателей и коэффициентов (идентификаторов и мультипликаторов).
С целью решения исследовательской задачи в виде определения базовых понятий, состава и параметризации теневой экономики в современной научной трактовке проведен хронологический обзор данных информационно-аналитических ресурсов и научных электронных библиотек, содержащих результаты научных исследований в открытом виде. В частности, внимание уделено 2012–2016 гг. и далее по настоящее время, как наиболее показательным моментам научной эволюции из-за несостоятельности предложенной Росстатом РФ обозначенной выше условно «нулевой» терминологии.
Сначала теоретико-методологические подходы к изучению теневой экономики с позиции раскрытия ее содержания, как экономического, так и правового, эволюционируют разнонаправлено или имеют узкоспециализированный характер. В частности, кандидатом экономических наук Д. А. Морозовой теневая экономика аргументировано рассмотрена как «непрерывный самовоспроизводящийся механизм взаимодействия экономических агентов в макроэкономическом процессе», который представляет собой «систему отношений хозяйствующих субъектов, не регулируемую и не учитываемую государственными структурами, закрепленную в организационно устойчивые формы, признаваемые всеми участниками данной деятельности и воспроизводимые следующими поколениями занятых ею субъектов» [9]. Показанная двойственность теневой экономики в воспроизводственном процессе охарактеризована: «во-первых, тем, что теневая экономика оказывает влияние на официальный воспроизводственный процесс, деформируя его стадии; во-вторых — при определенных условиях теневая деятельность начинает репродуцироваться как самостоятельные теневые стадии производства, распределения, обмена и потребления». Кандидатом юридических наук И. С. Нафиковым предложено криминологическое содержание понятия «теневая экономика»: «как антагонистический способ хозяйствования отдельных социальных групп и индивидов, реализуемый через систему деформированных общественных отношений при производстве, распределении, обмене и потреблении материальных и иных благ с целью получения выгоды противоправными (в том числе криминальными) приемами и методами» [10]. При этом предложен расчет «емкости теневой экономики в условиях крупного города», основанный на «интеграции оперативно-розыскных и следственных данных, статистических показателей различных ведомств, экспертных оценок теневых цен и средней доходности различных сфер теневой деятельности, показаний участников уголовных процессов, других материалов практики правоохранительных и судебных органов».
Далее в основном наблюдается период научной систематизации существующих методологий и предложения авторских путей решения обозначенной проблемы через расчетно-аналитические научные положения. Так, Г. Г. Ильина и С. А. Шишмарев предлагают методики оценки масштабов теневой экономики, разделяя ее на «оперативную», «описательную» и «учитываемую» составляющие [6]. Под «оперативной» составляющей понимается тот элемент теневой экономики, который характерен для периода 1917–1960 гг. Тогда само понятие незаконной хозяйственной, а затем и предпринимательской деятельности, спекулянтства и в целом неформальные экономические отношения были непосредственно связаны с рассматриваемым социально-опасным явлением, оценивать которое предполагалось по масштабу нанесенного ущерба. «Описательная» составляющая появляется в период 1960-х и до 1990-х гг. Тогда теневая экономика начинает существовать параллельно с официальной и становится частью экономической системы страны, выполняя не только экономическую (обогатительную), но и социальную функции. При этом многими учеными до сих пор рассматривается социальная функция теневой экономики как положительный момент, позволяющий «выжить» в сложных условиях государственного планирования и контроля. «Учитываемая» составляющая является результатом начала рыночных отношений и период ее формирования датируется началом 1990-х гг. Здесь внимание ученых приковано именно к масштабу изучаемой составляющей, которую предлагается оценивать через четыре группы факторов: экономические, финансово-кредитно-денежные, административные (правовые), общественно-политические. Этой же позиции придерживается Т. В. Арутюнян, развивая учетно-статистических подход к оценке теневых доходов; Ю. С. Хлысталова, изучая баланс денежных доходов и расходов населения; Г. В. Агентова, при этом поддерживая уже сформированную научную идею о создании единой методики учета теневой экономики. В. А. Мордовец, продолжая совершенствовать накопленный научный потенциал, рассматривает проблему выбора метода оценки масштабов теневой экономики, основывая свои выводы на междисциплинарном характере естественнонаучных и гуманитарных подходов к рассматриваемому явлению. И. Ю. Фалинский характеризует теневую экономику через показатели экономической преступности. Д. Ю. Федотов изучает влияние налоговой нагрузки путем корреляционного анализа связи теневой составляющей с показателями налогового обременения. В свою очередь, С. И. Опарина и И. А. Субботин, И. А. Громов, а также ряд других ученых в своих трудах предлагают оценивать теневую экономику через показатели доходной части бюджета, в перспективе обозначая следующую проблему — оценки и прогнозирования влияния теневой экономики на состояние экономической безопасности региона и страны. В исследованиях западных ученых также в основном наблюдается уклон в сторону оценивания теневой экономики с точки зрения ее масштаба относительно ВВП страны. Как наиболее масштабные, особое внимание заслуживают работы Ф. Шнайдера и М. Хасана, в которых оцениваются налоговые убытки, структуры рынка труда и интенсивности государственного администрирования на примере 157 стран – членов Евросоюза и Организации экономического сотрудничества и развития и изучены размеры теневых экономик за 1999–2013 гг.
В итоге, представленные определения наглядно показывают существующую «путаницу» в понимании рассматриваемого феномена «теневая экономика». Одни исследователи определяют ее как категорию и предлагают различные расчетные экономические показатели, характеризующие масштабы теневизации только в целом, без системы четких арифметических параметров. Другие — говорят о том, что некие негативные экономические процессы и их последствия в виде убытков могут быть приравнены к критериям теневизации.
Далее накопление значительного научного потенциала и опыта в исследовании теневой экономики логически обусловливает внедрение разработанных алгоритмов расчета в различные базы ведомственных статистических служб как России, так и международных.
Новый веток развития научной мысли условно датируется 2017 г. Теневая экономическая деятельность, продолжая быть предметной областью исследования многих ученых-экономистов, начинает рассматриваться в статусе угрозы экономической безопасности России [15]. Повышенный научный интерес к проблеме терминологии обусловлен развитием цифровой экономики и виртуализацией денежных активов, а также ростом преступности в сфере компьютерной информации, ее защиты и использования для нелегального обогащения теневых субъектов. При этом к поиску альтернативных методик и методологических подходов к оценке рассматриваемого социально-опасного явления добавляются научные изыскания понятийно-категориального плана с позиции угрозы безопасности страны.
В сложившихся российских реалиях предлагаются следующие определения понятия «теневая экономика». Приведенный перечень не является закрытым и с уверенностью обусловливает отсутствие однозначного толкования рассматриваемого термина. И здесь хотелось бы акцентировать внимание на вытекающих из определений параметрах теневой экономики, которые по той или иной причине не позволяют использовать представленные формулировки в качестве «единственно верных».
Если теневая экономика рассматривается следующим образом:
- «…как экономическая категория, часть экономики, образуемая преступной (незаконной) экономической деятельностью двух типов — предпринимательской и уголовной, масштаб распространения которой зависит от уровня экономического развития страны» [1]», «…как социально вредное, неконтролируемое государством и обществом, деструктивное экономико-правовое явление в области производства, распределения и потребления товаров или услуг, сопряженное с использованием частной, государственной или криминальным образом приобретенной собственности, направленное на получение сверхприбыли для удовлетворения материальных потребностей субъектов, в ней задействованных» [12]», «…как неконтролируемая государством напрямую организованная нелегальная деятельность незарегистрированных в государственном реестре субъектов хозяйствования по получению прибыли, оказывающая, чаще всего, негативное влияние на экономическую безопасность страны, скрываемая от статистического учета, налогообложения и увеличивающая наличную денежную массу страны» [8], то расчетным параметром оценки может выступать размер материального ущерба, нанесенного в результате совершения преступлений в сфере экономики. Каким образом рассчитывается совокупная величина указанного материального ущерба — вопрос методологического характера, разрешаемый правоохранительными и судебными органами через институт судебной экономической экспертизы. Но можно ли сопоставлять экономические показатели в виде сумм неуплаченных налогов, незарегистрированного дохода и величины недостачи и далее обобщать их через единый параметр — вопрос, отрицательный ответ на который и обусловливает необходимость пересмотра такого подхода в сторону расширения и систематизации параметров оценки теневой экономики;
- «…как экономика, которая включает в себя все виды экономической деятельности, которые скрыты от официальных властей по монетарным, регуляторным и институциональным причинам» [3], «…как тот сектор неофициальной экономики, где любое осуществляемое действие или доход, созданный в результате экономической деятельности, находится вне контроля официальных органов и не отражен в официальной статистике» [2], то охарактеризовать параметр оценки здесь очень сложно, так как им выступает извлекаемый доход или прибыль. При этом в случае убыточности самой деятельности ее негативное влияние на теневизацию экономики оценить еще сложнее. Что же касается размера извлекаемого дохода, то, чтобы его рассчитать, экономическая деятельность должна быть задокументирована и «открыта», а этого изначально не предполагается. С другой стороны, если вдаваться в конкретику, то и само понятие «дохода» может трактоваться по-разному, например: с точки зрения теории бухгалтерского учета через применение метода начисления, с точки зрения положений налогового законодательства, когда размер дохода при общей и упрощенной системе налогообложения в абсолютном значении отличается и др. В итоге неоднозначность толкования других экономических категорий обусловливает необходимость пересмотра такого подхода в сторону конкретизации параметров оценки;
- «…как цифровая экономика, которая означает незаконную, несообщаемую или неучтенную деятельность в Интернете, направленную на получение прибыли, уклонение от уплаты налогов или обход правовых норм о торговле или деловой отчетности» [13], то параметр оценки — это «цифровой» след от осуществления такой деятельности, и здесь сразу возникает вопрос — на сколько могут быть достоверны данные, находящиеся в интернет-пространстве, если нарушены принципы электронной идентификации, т. е. имеются только некие сведения в виде электронной переписки, форумов, сайтов и т. п. без непосредственной привязки их к лицам, извлекающим экономическую выгоды от теневой деятельности. Через институт судебной компьютерной экспертизы можно получить доказательства о содержании компьютерной информации, но отождествление ее с данными о фактах хозяйственной жизни — это очень не однозначный экономико-правовой вопрос, ответ на который ставит под сомнение обоснованность выделение из теневой экономики ее цифровой составляющей при решении глобальных вопросов мониторинга;
- «…как, во-первых, «неформальная» («серая») деятельность, которая разрешена законом, но не регистрируется формальной статистикой; во-вторых, «беловоротничковая» скрытая деятельность, не контролируемая государством, направленная на перераспределение доходов без производства; в-третьих, «черная» («подпольная») деятельность, запрещенный законом» [7], то расчетный параметр оценки может быть также охарактеризован, как, во-первых, доля влияния незарегистрированной легальной деятельности в формировании финансового результата в целом (что может быть рассчитано по результатам финансового анализа); во-вторых, размер перераспределенного дохода (что может быть установлено через анализ движения денежных средств); в-третьих, размер выгоды, извлекаемой от запрещенной законом деятельности (что может быть установлено только через анализ документов «чернового» учета). Указанные величины в совокупности характеризуют размер теневого сектора наиболее подробно, то их расчет предполагает значительные затраты по времени, что может не оправдаться и тем самым также обусловливает необходимость пересмотра такого подхода;
- «…как экономика теневого капитала, как основы нелегальной деятельности, представляющей собой совокупность денежных средств, формируемых незаконным путем с последующим сокрытием от всех форм легального учета и налогообложения на государственном уровне в целях извлечения доходов для удовлетворения личных или коллективных потребностей ограниченных социальных групп» [14], то параметр оценки — это показатель, характеризующий движение денежных средств, если при их поступлении и/или расходовании извлекается нелегальная экономическая выгода. В этом случае выбор теневого денежного капитала как источника финансирования нелегальной деятельности является перспективным, но требующим методологического обоснования расчета теневого денежного потока. В этом направлении находят свое отражение научные идеи автора настоящей статьи.
Заключение
Систематизация рассмотренных научных позиций позволяет выделить три научные тенденции, раскрывающие специфику развития научной мысли сегодня.
I. Дуализм (сохранение целостности двух четко сформулированных и параллельно существующих научных теории). Рассмотрение теневой экономики через дуализм нескольких объединенных основополагающих научных подходов, например, системно-институционального и экономико-правового подходов, что наглядно представлено в диссертационном исследовании доктора экономических наук И. Ю. Фалинского на тему «Организационно-экономические основы противодействия теневой экономике органами внутренних дел Российской Федерации» (2008–2017 гг.). В своих научных трудах И. Ю. Фалинским раскрыты системно-институциональный подход, состоящий из авторского алгоритма оценки региональной теневой экономики, и экономико-правовой подход к оценке «добавочного регионального теневого продукта» и «регионального теневого потока». При этом И. Ю. Фалинский, исследуя сферы производства, обмена и распределения теневых финансовых ресурсов, делает акцент на «использовании противоправных и криминальных схем или недостатков в законодательстве» [15]. Следует отметить, что подобный прием является не новым и в последнее время все чаще встречается в научных исследованиях. Причина этого в понимании необходимости параметризации теневой экономики, а не только дачи общей характеристики ее составных элементов.
II. Дихотомия (представление новых научных положений через обоснование последовательного раздвоения (ветвления) существующей научной теории). Наиболее актуальной работой в данном контексте можно считать труды доктора юридических наук К. В. Привалова [11] (1998–2023 гг.), который, проводя анализ двух основных подходов: правового и статистического, предлагает третий — естественно-правовой подход. В рамках нового подхода теневая экономика представляет собой две формы — неправовую и правовую экономическую деятельность, запрещенную законодательно. При этом неправовая форма теневой экономики напрямую связана с нарушением естественных прав человека: на жизнь, свободу деятельности, на собственность и др.; правовая форма — с нарушением «неправовых» законов, т. е. тех, которые не соответствуют естественным правам человека. Интерес к дихотомии в научных исследованиях обусловлен тем, что накопленный научный потенциал, основанный на синергии последовательного рассмотрения теневой экономики с разных сторон в рамках разных подходов, и сформированная многочисленная база разрозненных результатов исследований, несопоставимых по своему содержанию — не отвечают повышенным требованиям, предъявляемым сегодня к оценке теневой экономики. В настоящий момент достоверность и объективность результатов научных расчетов свидетельствует о том, что изучению рассматриваемого явления нужно дать иной «старт». В свою очередь единственно верным решением глобального вопроса по изучению теневой экономики может стать именно переосмысление проблемы существования теневой экономики через призму взаимосвязи принимаемых управленческих решений на законодательном уровне и сложившейся практики извлечения нелегальной экономической выгоды субъектами теневой экономики.
III. Трансверсальность (рассмотрение совокупности циклически взаимодействующих элементов (триады) разных научных теорий). Наиболее значимой работой, посвященной проблеме комплексного изучения теневой экономики через методологическую триаду системного, институционального и эволюционного подходов, можно считать диссертационное исследование доктора экономических наук М. В. Головко на тему «Теневая экономика в системе угроз национальной экономической безопасности: факторы, эволюция, направления противодействия» (2005–2020 гг.). В данном исследовании М. В. Головко уточняет трактовку понятия «теневая экономика» и обосновывает выделение ее форм следующим образом. Во-первых, теневая экономика представляет собой «совокупность социально-экономических отношений и их результатов, нерегистрируемых и скрываемых от действующей в данный момент государственной системы учета и контроля, либо представляемых в искаженном, недостоверном виде» [4]. Важно отметить, что в приведенном определении акцент внимания смещен именно на результат теневой деятельности, а сами экономические отношения являются частью исследуемого явления только при условии наличия конкретизированной характеристики последствия таких отношений — незарегистрированный и скрытый либо искаженный, недостоверный результат. М. В. Головко в рамках прорабатываемого ею институционального подхода однозначно подчеркивает необходимость исключения из понятия «теневая экономика» таких дефиниций как «коррупция» и «неформализуемая» экономика, т. е. та, которая не должна подвергаться регистрационному учету договорных отношений априори. Во-вторых, основным критерием отнесения социально-экономических отношений к «теневым» М. В. Головко предлагает считать «степень легальности доходов и расходов экономических субъектов». В связи с такой трактовкой М. В. Головко выделяет две области теневой экономики: первая, так называемая «рентоориентированная», характеризуется максимальным обогащением, в том числе при наличии коррупционных взаимосвязей, вторая, «компенсационная» — получением расширенных возможностей ведения финансово-хозяйственной деятельности «в условиях неэффективной институциональной среды». В представленном контексте обращает на себя внимание научная статья М. В. Головко, в которой обоснована перспективность применения модели сбалансированной системы показателей теневой экономике и коррупции, а также автор рекомендует создание информационной базы, основанной на мониторинге теневых экономических трансакций [5].
1. Авдийский В. И., Дадалко В. А., Синявский Н. Г. Теневая экономика и экономическая безопасность государства: учеб. пособие. М. : ИНФРА-М, 2019.
2. Арутюнян Т. В., Тамазян А. Р. Понятие «Теневая экономика» и аппарат ассоциируемых с ней понятий // Развитие и актуальные вопросы современной науки. 2018. № 4(11). С. 29–38.
3. Афанасьева А. О. Особенности теневой экономики в различных по уровню развития экономики группах стран // Научные записки молодых исследователей. 2019. Т. 7. № 3. С. 74–82.
4. Головко М. В. Теневая экономика в системе угроз национальной экономической безопасности: факторы, эволюция, направления противодействия: дисс. ... д-ра экон. наук. СПб., 2020.
5. Головко М. В. Применение методики сбалансированной системы показателей при разработке государственной антитеневой политики // Экономика и управление. 2019. № 7(165). С. 74–82.
6. Ильина Г. Г., Шишмарев С. А. Научные подходы к оценке эволюции теневой составляющей экономики России // Вестник Российского нового университета. 2013. № 2. С. 26–32.
7. Кунявский С. С. Теоретические аспекты теневой экономики // Форум молодежной науки. 2021. № 2(4). С. 55–66.
8. Минина Т. И., Останина А. Р. Новые подходы к определению понятия теневой экономики как угрозы экономической безопасности Российской Федерации // Хроноэкономика. 2018. № 3(11). С. 128–131.
9. Морозова Д. А. Теневая экономика в воспроизводственном процессе: автореф. дисс. ... канд. экон. наук. М., 2012.
10. Нифаков Н. С. Теневая экономика как материальная основа организованной преступности в условиях крупного города: вопросы теории и практики: автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2013.
11. Привалов К. В. Основные подходы к трактовке содержания теневой экономики: правовой анализ // Закон. Право. Государство. 2023. № 2(38). С. 82–86.
12. Санинский Р. А. Понятие и признаки теневой экономики // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2018. № 2(42). С. 250–254.
13. Сахбиева А. И. Особенности потребительского восприятия «теневого» формата цифровой экономики // Modern Economy Success. 2021. № 1. С. 175–179.
14. Танющева Н. Ю. Теория и методология антиотмывочного финансового регулирования: автореф. дисс. ... д-ра экон. наук. Ставрополь, 2021.
15. Фалинский И. Ю. Организационно-экономические основы противодействия теневой экономике органами внутренних дел Российской Федерации: дисс. ... д-ра экон. наук. СПб., 2017.
16. Энциклопедия статистических терминов. Официальный сайт Росстата РФ // URL://https://rosstat.gov.ru/folder/528.
