Изучены вопросы соотношения «объективной истины» и внутреннего убеждения судьи, а также судебного усмотрения в условиях повсеместной цифровизации судебной деятельности. Сделано указание на необходимость более четкой правовой регламентации в применении и реализации информационных технологий в судебном процессе. Сформулирована авторская точка зрения о необходимости рассмотрения возможности достижения объективной истины в суде посредством состязания сторон, при более активной позиции суда (реализация руководящей роли судьи в процессе). Обращено внимание на тот факт, что цифровая трансформация затрагивает все больше сфер и областей права, поэтому для сохранения основополагающих начал в отправлении правосудия, а также в целях пресечения злоупотребления правом автор предлагает рассмотреть вопрос развития современной концепции судебного права.
объективная истина, истина, справедливость, «цифровое» правосудие, внутреннее убеждение судьи, судебное усмотрение, состязательность судебного процесса
«Власть судейская есть право, свободно находить в деле истину, и полагать решение по справедливости и по закону».
[18, c. 2]
Вынесенная в эпиграф цитата дореволюционного правоведа И. Наумова отражает тысячелетнее содержание правосудия, которое на современном этапе начинает приобретать новые формы и очертания.
Цифровые технологии позволяют сблизить расстояние и преодолеть часовые пояса, но повсеместное их использование может повлечь за собой необратимым последствиям, имеющим накопительный эффект, которые ведут к отдельным проблемам и рискам в будущем. В особенности это относится к сфере правосудия, так как вопросы законности, обоснованности и справедливости судебных решений на сегодняшний день не теряют своей актуальности.
«Возведение цифровых алгоритмов на пьедестал», а также их идеализация нивелируют не только роль и значение всего накопленного объема человеческих и профессиональных знаний, но и ставят под вопрос само значение биологической жизни. Данная ремарка направлена на то, чтобы обратить внимание на необходимость разделения сфер и видов профессиональной деятельности, в которых необходимо с большой осторожностью внедрять, применять и использовать программное обеспечение.
Изменяется понимание и содержание самой сути правосудия посредством интеграции высокотехнологичных цифровых сервисов. Например, в средствах массовой информации, а также в рамках научных дискуссий и форумов рассматриваются, обсуждаются и популяризуются вопросы усиления данного рода программного обеспечения путем внедрения в судебную систему, например, «роботов-судей» [19], «цифровых помощников судей» [26].
При этом не все так однозначно, как кажется на первый взгляд. Полагаю, что вышеуказанное программное обеспечение является современным инструментарием для достижения тех или иных профессиональных задач, но для принятия стратегических, управленческих, правообразующих решений необходим человек в лице конкретного должностного лица, эксперта или специалиста.
Происходящая повсеместная цифровизация на современном этапе обесценивает не только интеллектуальный, профессиональный и творческий потенциал деятельности юристов (имеются в виду все представители юридической профессии), но и юриспруденции и права в целом.
Для рассмотрения и разрешения спора, суду (в лице конкретного судьи) необходимы не только профессиональные знания и навыки, правовое мышление, правовое сознание, жизненный и профессиональный опыт, но и морально-нравственные установки каждого судьи [23]. Кроме того, это определенная взаимосвязь правовых и психологических знаний в профессиональной судебной деятельности, которые, взаимодействуя, позволяют определить объективную истину по делу. При изучении материалов дела, а также при проведении судебного заседания и заслушивании позиций заинтересованных лиц на основании своего профессионального и жизненного опыта судья может объективно оценить существо спора, руководствуясь не только правовыми знаниями, но и знаниями в области социологии, конфликтологии и психологии, а в отдельных случаях экономики и иных сфер. Это связано с тем, что заинтересованные лица могут как осознанно, так и неосознанно интерпретировать фактические обстоятельства и факты, предшествующие правовому конфликту.
Судебное усмотрение реализуется в анализе и формулировании выводов по каждому конкретному делу с учетом представленных доказательств и действующего законодательства. На основании внутреннего убеждения судья оценивает ситуацию и поведение сторон и других участников по делу, затем на основании усмотрения принимается и выносится судебный акт, который в последующем может быть пересмотрен вышестоящей инстанцией. Суд (в лице конкретного судьи) формулирует позицию, направленную на создание либо изменение правовых отношений, применяя к тому или спору нормы права, которые регламентируются действующим законодательством.
Таким образом, внутреннее убеждение судьи, которым он руководствуется при разрешении дела по существу и при вынесении судебного решения, должно быть основано на всех обстоятельствах дела, включая не только представленные письменные доказательства, но и объяснения и пояснения сторон, поскольку в некоторых случаях судебные прения раскрывают больше информации, чем представленные документы [23].
Безусловно, большинство споров имеют однородную правовую природу и объединены в отдельные категории дел, но в связи с трансформацией социально-экономической сферы и развитием не только виртуального пространства, онлайн-торговли, но и ряда иных правоотношений, отягощенных цифровизацией, возрастает роль судьи как объективного, незаинтересованного лица, осуществляющего руководство процессом для принятия законного и обоснованного судебного решения.
В правовой доктрине существует мнение о необходимости развития и усиления роли того или иного программного обеспечения с позиции оптимизации и осуществления «шаблонного» правосудия, поскольку оно упрощает решение отдельных задач и сокращает сроки их выполнения [10]. Автор согласна с учеными-правоведами, поддерживающими цифровизацию правосудия, в том, что рациональное использование технических средств позволяет не только оптимизировать процессы, но сократить сроки рассмотрения дел и уменьшить судебную нагрузку.
Происходящие на современном этапе развития общества нивелирование практической деятельности юриста как формы истолкования закона, уяснения его смысла и содержания путем конкретизации понятий, которые выражены в словесной форме в нормативных правовых актах. При этом толкование — процесс познания закона, так как закон сформулирован как общее абстрактное правило. Его содержание раскрывается через конкретные признаки и положения, позволяя познать смысл закона и применить его в том или ином конкретном случае, а именно через фактические обстоятельства, поскольку норма права, имея общий характер, охватывает больший круг отношений и при этом детализируется опосредованно другими нормами права, тем самым формулируя системно регулирование тех или иных общественных отношений [8].
Иными словами, это сложно структурированная мыслительная, интеллектуальная деятельность, основанная на знаниях законов, норм права, материалов судебной практики, личного опыта, а также на понимании механизмов развития и трансформации социально-экономических, политических и геополитических процессов в обществе, экономике, политике и т. п. Она применяется к каждому конкретному случаю и предусматривает также знание основ психологии, социологии, межличностных отношений, конфликтологии и иных знаний, которые формируются не только в период обучения на юридическом факультете, но и на протяжении всей профессиональной жизни. Юриспруденция — это выбор не только профессии, но и жизненного пути, так как каждый конкретный случай, рассматриваемый в суде, может обладать «специфическими» фактическими обстоятельствами, которые предстоит установить и (или) выяснить. Таким образом, возникает риск перехода к «шаблонному», стандартизированному правосудию, что впоследствии может сформировать дополнительную нагрузку на проверочные судебные инстанции.
Происходящие процессы технологизации позволяют упрощать поиск и обобщать информацию, а также систематизировать ее по заданным параметрам и критериям. При этом следует обратить внимание на то, что чем сложнее и структурнее цифровые продукты, тем проще злоупотреблять правами, так как недобросовестное (злонамеренное) поведение заинтересованных лиц не подается алгоритмизации.
Например, из анализа материалов судебной практики следует, что тенденция злоупотребления правом сохраняется [1; 2].
В связи с этим изменяется содержание правовых категорий «внутреннее убеждение судьи» и «судебное усмотрение» в условиях цифровизации не только процессуальной деятельности судьи, но и в социально-экономических отношениях.
Автор разделяет точку зрения Е. Г. Комиссаровой о том, что «информатизация правосудия не отменяет и не изменяет традиционные принципы гражданского процесса, их содержательное наполнение. Ее ресурсы призваны создавать условия для их воплощения в реальную практику правоприменения и правореализации во благо существующих принципов. Любые внешние по отношению к праву изменения, включая информационный прогресс, при отражении их в праве должны быть подчинены его принципам, а не наоборот» [15].
С позиции доступа к правосудию в современных условиях И. Н. Лукьянова отмечает, что цифровой «способ разрешения дел не должен навязываться населению, чтобы граждане, не владеющие свободно навыками общения с цифровыми технологиями, не оказались лишенными доступа к правосудию вовсе или возможности эффективно участвовать в исследовании доказательств дистанционно посредством видео-конференц-связи или веб-конференции» [16].
Установление объективной истины в большинстве случаев ассоциируется с уголовным правом и уголовным процессом [3; 14; 17; 20]. При этом на сегодняшний день для гражданского судопроизводства это также является немаловажным, так как изменение и трансформация общественных отношений, а также повсеместное распространение информационно-коммуникационных технологий приводят к тому, что в результате «искажения» фактов и «интерпретации» действительности возникает необходимость усиления роли и значения установления «объективной истины» по делу.
Поиск «объективной истины» в современном судебном процессе трансформировался, потому что состязательность процесса, также видоизменилась. Автор косвенно уже отмечала, что современное техническое оснащение позволяет подготовить и использовать любой документ [23], а проведение онлайн-заседания — интерпретировать информацию и сведения по существу дела наиболее выгодным образом для той или стороны [23]. Имеющаяся тенденция формального, унифицированного, а в отдельных случаях «шаблонного» судебного правосудия обусловлена тем, что существует достаточный уровень судебной (а в отдельных случаях судейской) нагрузки. Поэтому автор и обращает внимание на необходимость использования ранее накопленного научного потенциала и идей по вопросу «реанимирования» концепции судебного права в современных реалиях [5].
Истина в указанном контексте понимается как соответствие действительности, либо как отражение в сознание человека того, что есть в объективной действительности [21].
Установление объективной истины немаловажно во всех видах судопроизводства, так как не существует малозначительных категорий дел. Каждый правовой конфликт отягощен психоэмоциональным окрасом для заинтересованных лиц, так как для них разрешение правовых вопросов, связанных непосредственно с личностью или имуществом, приобретает первостепенное значение, поскольку любой правовой конфликт, который трансформируется в спор, приводит к необходимой вовлеченности с точки зрения времени, дополнительных материальных издержек (это не только уплата государственной пошлины, но и получение юридической помощи на платной основе), также возникает период правовой неопределенности, в котором пребывает заинтересованное лицо до момента вынесения судебного акта по существу спора.
Поэтому установлению, а в отдельных случаях поиску объективной истины в судебном процессе необходимо уделить внимание с точки зрения отправления правосудия в «цифровом формате».
Автором уже была высказана точка зрения о том, что судебная деятельность не может осуществляться посредством «цифровых алгоритмов» и по «строго заданным» параметрам, так как это одна из форм государственной деятельности, имеющая строгую регламентацию в федеральном законодательстве, на должность судьи избираются в строго установленном порядке и с учетом соответствия данной должности [4].
Поэтому полагаю, что дискуссии о необходимости развития программного обеспечения с целью внедрения их для отправления правосудия, являются сложными и требующими более детальной проработки, так как профессиональная деятельность судей заключается не только в унифицированном подходе при принятии судебного акта, но и в проведении юридического анализа и прогнозирования. На современном этапе развития правовой доктрины данному аспекту, к сожалению, не уделяется достаточного внимания.
При этом на значение установления объективной истины в судопроизводстве и правосудии представители различных научных школ обращают и обращали пристальное внимание [6; 9; 22; 24].
Автору же ближе точка зрения ученых-процессуалистов о том, что установление (а в отдельных случаях достижение) объективной истины подразумевает, в первую очередь установление фактических обстоятельств по делу, а во вторую — активность суда, его руководящую роль в поиске и достижении истины по делу с целью принятия законного и обоснованного судебного акта [9; 27].
В гражданском судопроизводстве в различные исторические периоды развития России объективная истина, как один из принципов процесса, находила отражение в процессуальном законодательстве, а в иные была исключена [7; 12].
При этом, «истина, как и справедливость, имманентна правосудию. Достижение судом истинного знания об обстоятельствах дела, правах и обязанностях заинтересованных лиц невозможно без инициативы сторон в процессе, в первую очередь — в доказывании» [11].
В настоящее время автор полагает, что объективная истина в современном правосудии принимает новые очертания и значение, так как проникновение и заселение алгоритмов в процессе отправления правосудия приводит к тому, что происходит уход от основополагающих начал (принципов права) и стандартов правосудия к алгоритмизации судебной деятельности, которая строится не на установлении фактических обстоятельств и поиске справедливости как основ защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов, а на «шаблонном», стандартизированном, унифицированном применении законов.
Внедрение и усиление роли информационных технологий в современном правосудии приводит к тому, что возникают вопросы о том, может ли робот-судья осуществлять одну из форм государственной деятельности, а именно, правосудие, а также осуществлять поиск объективной истины и справедливости при рассмотрении и разрешении конкретного дела, по существу. Знание норм права и действующих законов, материалов судебной практики и обладание иными знаниями и навыками не позволяют в полном объеме осуществлять профессиональную деятельность, необходимо еще чувствовать и понимать, прогнозировать и анализировать детали, видеть и слышать все происходящее в совокупности. Иными словами, видеть картину происходящего в полном объеме.
Объективная истина по делу в современных условиях развития общества имеет важное значение, так как профессиональное использование искусственного интеллекта и цифровых сервисов позволяет интерпретировать в выгодном для заинтересованных лиц формате, не только представленные материалы по делу, но и сокрыть истинное отношение участников судебного процесса по тому или иному вопросу, о чем в частности автор уже указывал в иных работах [23]. Поэтому и усиливается роль усмотрения судьи, потому что для установления истины по делу необходимо усиливать руководящую роль суда в судебном процессе. Современное программное обеспечение или цифровой алгоритм, применяемый в деятельности судьи, не смогут в полном объеме установить достаточность и достоверность представленных доказательств, выявить причинно-следственные связи, а также определить морально-нравственное отношение сторон к данному делу или по тому или иному вопросу, возникающему в процессе судебного разбирательства.
Искусственный интеллект, цифровые сервисы, информационные системы функционирует по строго заданным разработчиками и заказчиками параметрам. Возникает вопрос: возможно ли на этапе подготовки и разработки того или иного цифрового сервиса предусмотреть дальнейшее развитие социально-экономических отношений в объективной реальности либо иные «стихийно» возникающие фактические обстоятельства, которые необходимо учитывать для восстановления полной картины произошедших событий, предшествующих подачи иска?
Существуют риски не только искажения представляемых суду доказательств, но и формирования дополнительного пласта судебных разбирательств, так как заинтересованные лица будут вынуждены обращаться в судебные органы с целью защиты нарушенных прав. Также это будет способствовать необходимости развития экспертной деятельности в указанной области, так как злоупотребление правами в виртуальном пространстве, а также с использованием технологических инструментов продолжает развиваться как правовой феномен.
Примерами могут служить создание и распространение ложной и дискредитирующей информации о жизни и личности тех или иных граждан, формирование негативного образа в глобальной сети «Интернет» и в офлайн-пространстве посредством искусственного интеллекта и иных цифровых сервисов, и продуктов [13], а также распространение киберпреступлений [25].
В связи с этим необходимо рассматривать состязательность судебного процесса как один из способов достижения объективной истины по делу. Состязательность процесса должна иметь направленность в установлении фактических обстоятельств, раскрытии правовых позиций заинтересованных лиц, выявлении событий, предшествующих правовому конфликту (особенно в уголовном процессе, но и в иных видах судебного процесса), установлении полной картины произошедших событий, породивших правовой конфликт, имеющих значению, так как все это способствует раскрытию истины по делу.
Хотелось бы обратить внимание на то, что правосудие, как одна из форм государственной деятельности, направленная на защиту нарушенных прав, свобод и законных интересов, наиболее тесно взаимодействует с обществом того или иного государства. В отдельных случаях эффективно функционирующая судебная система может позволить избежать не только развития социальной напряженности, но и повысить уровень доверия к отдельным государственным институтам.
Справедливость, как одно из понятий, затрагивает вопросы права, правосудия и юриспруденции, а также морали, нравственности и философии. Поэтому она является одной из базовых точек в дискуссии о соотношении искусственного интеллекта и отправления правосудия, являясь при этом оценочной категорией, и требует рассмотрения взаимосвязи с внутренними убеждениями судьи (судебным усмотрением) при вынесении судебного решения применительно к каждому конкретному делу, а именно, при установлении объективной истины по делу с использованием технических и технологических средств и сервисов.
При этом отправление правосудие очень тесно взаимодействует не только с правовыми категориями, но и основополагающими человеческими ценностями, на защиту которых оно и направленно.
Установление объективной истины по делу — это не линейный процесс, а возможность проанализировать произошедшие события в прошлом, изучить представленные материалы и доказательства в настоящем и спрогнозировать их дальнейшее развитие в будущем, поскольку в большинстве случаев процессуальные отношения не заканчиваются принятием и вступлением в законную силу судебного акта, а переходят в стадию исполнения судебного решения. Поэтому, например, наложение мер по обеспечению иска на стадии подготовки дела к судебному разбирательству может способствовать своевременному исполнению судебного акта.
На основании всего вышеизложенного считаю, что вопросы установления справедливости, объективной истины, понимания и осознания всего происходящего, прогнозирование, анализ, критический взгляд и критическое правовое мышление не только недоступны цифровым алгоритмам, но и не существует на данный момент программного обеспечения, позволяющего обучить искусственный интеллект «объемному трехмерному восприятию». При этом юриспруденция обязывает не только обладать знаниями, умениями и навыками, но также требует наличия способности применять их во всех областях своей жизни, быть цельной и самодостаточной личностью как в личной, так и в профессиональной деятельности; т. е. речь идет о цельности восприятия прошлого, настоящего и возможного будущего, что в данный момент подвластно только человеку.
Полагаю, что программное обеспечение или иные информационные технологии, используемые в судебном процессе, не могут в полном объеме установить достаточность и достоверность представленных доказательств, выявить причинно-следственную связь между фактическими обстоятельствами, а также определить истинные мотивы и морально-нравственное отношение заинтересованных лиц.
Происходящая в современной системе правосудия автоматизация упрощает «профессиональную жизнь» судей, при этом остаются не проработанными организационно-технические вопросы (например, межведомственное взаимодействие как внутри судебной системы, так и вне ее), а также вопросы защиты прав, свобод и законных интересов заинтересованных лиц (то, каким образом можно исключить злоупотребление правом со стороны недобросовестного участника процесса).
Не исключено и возникновение такого феномена, как «техническое (информационное) злоупотребление», которое будет провоцировать возникновение исков, например, о взыскании автоматически сформированной задолженности с физических или юридических лиц, что также впоследствии приводит к дополнительным спорам об оспаривании данных платежей. Поэтому на современном этапе в национальной судебной системе возрастает роль установления объективной истины по делу.
В связи с этим считаю, что современная концепция развития судебного права позволит разрешить вопросы интеграции цифровых сервисов в национальную судебную систему с точки зрения рассмотренных выше вопросов и многих других, так как судебная система связана с реализацией ряда функций, одной из которых является государственная деятельность по защите нарушенных прав, свобод и законных интересов заинтересованных лиц. В связи с этим необходимо отметить, что на данном этапе не существует цифрового алгоритма, позволяющего возложить на него реализацию государственной функции по отправлению правосудия. Данная сфера государственной деятельности является крайне уязвимой, потому что непоследовательность при внедрении цифровых сервисов может привести к накопительному эффекту и последствиям, которые могут иметь фатальный характер [4].
Поэтому упрощение судебного процесса посредством формирования программного обеспечения, направленного на алгоритмизацию правосудия, по мнению автора, требует более строгой проработки с точки зрения судебной и государственной политики. Восстановление справедливости, защита нарушенных прав, свобод и законных интересов является более сложным, многоуровневым и интеллектуальным процессом, чем реализация «линейного», «алгоритмированно-зависимого» правосудия.
1. Апелляционное определение Московского городского суда от 26 октября 2021 г. по делу № 33-43158/2021 // СПС «КонсультантПлюс».
2. Апелляционное определение Московского городского суда от 24 мая 2023 г. по делу № 33-22217/2023 // СПС «КонсультантПлюс».
3. Бастрыкин А. И. Об объективной истине в уголовном процессе: история и современность // Вестник Российской правовой академии. 2023. № 1. С. 18–29.
4. Белякова А. В. Доклад на тему: «Искусственный интеллект в судебной системе — правосудие «без лица»?» // XII науч.-практ. конф. «Право в цифровую эпоху». М., 2023.
5. Белякова А. В. Судебное право: новое прочтение // Журнал российского права. 2024. Т. 28. № 2. С. 104–123.
6. Боннер А. Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе: моногр. СПб. : Юридическая книга, 2009.
7. Боннер А. Т., Фурсов Д. А. История развития отечественной гражданской процессуальной мысли // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 3. С. 42–47; № 4. С. 44–48; № 5. С. 37–42; № 6. С. 42–47.
8. Братусь С. Н. Юридическая природа судебной практики в СССР // Советское государство и право. 1975. № 6. С. 13–21.
9. Воронов А. Ф. Эволюция принципа объективной истины в гражданском процессе // Законодательство. 2004. № 12. С. 35–42.
10. Воронцова И. В., Колобынина Е. А. Проблематика использования искусственного интеллекта в цивилистическом процессе // Современное право. 2024. № 5. С. 71–74.
11. Гражданское процессуальное право: учебник. В 2 т. / Т. К. Андреева, С. Ф. Афанасьев, В. В. Блажеев и др.; под ред. П. В. Крашенинникова. 2-е изд., перераб. и доп. Т. 1. М. : Статут, 2022.
12. Жуйков В. М. Судебная реформа в России конца XX — начала XXI века // Вестник гражданского процесса. 2021. № 5. С. 191–221.
13. Капитонова Е. А. Визуальный фейк, созданный посредством нейросети: социально-правовые риски и проблемы квалификации // Закон. 2024. № 1. С. 39–48.
14. Кашепов В. П. Преобразование системы принципов судопроизводства при осуществлении судебной реформы // Журнал российского права. 2017. № 2. С. 138–151.
15. Комиссарова Е. Г. Философия «электронной» состязательности в гражданском судопроизводстве / под ред. О. А. Кузнецовой, В. Г. Голубцова, Г. Я. Борисевич и др. // Пермский юридический альманах. Ежегодный научный журнал. 2019. № 1. С. 460–472.
16. Лукьянова И. Н. Достоверность электронных доказательств в судебном разбирательстве онлайн (некоторые рассуждения о проблемах электронного правосудия в эпоху «COVID-19» и после) // Законы России: опыт, анализ, практика. 2020. № 7. С. 44–50.
17. Нам нужно определиться с моделью уголовного процесса для его дальнейшего развития [Интервью с Л. В. Головко] // Закон. 2024. № 4. С. 8–20.
18. Наумов И. Изложение юридических предметов для руководства к познанию практического правоведения. СПб., 1812.
19. Робот-судья — уже не столь далекое будущее // Российская газета. 2019. 12 сент. // URL://https://rg.ru/2019/09/12/robot-sudia-uzhe-ne-stol-dalekoe-budushchee.html?ysclid=m1tpptwsur615604563.
20. Смолин А. Ю. Совесть или алгоритм: о технологических перспективах и противоречиях уголовного процесса // Российский судья. 2021. № 5. С. 54–59.
21. Социологический энциклопедический словарь. На русском, английском, немецком, французском и чешском языках / ред.-коорд. Г. В. Осипов. М. : ИНФРА-М ; НОРМА. 1998.
22. Сырых В. М. Объективная истина — основополагающий и общеобязательный принцип правосудия // Провинциальные научные записки. 2018. № 2(8). С. 69–72.
23. Тихомиров Ю. А., Белякова А. В. Усмотрение в условиях цифровизации // Российское правосудие. 2023. № 6. С. 5–16.
24. Туманов Д. А. Нужен ли современному судопроизводству принцип объективной истины? // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2021. № 12(88). С. 28–40.
25. Шевко Н. Р., Казанцев С. Я., Турутина Е. Э. Анализ киберпреступности в период пандемии // Вестник Московского университета МВД России. 2023. № 2. С. 250–252.
26. Цифровые помощники позволят сократить количество ошибок в работе адвокатов и судей // Коммерсантъ. 2021. 22 окт. // URL://https://www.kommersant.ru/doc/5049048?ysclid=m1j297ifzm129603001.
27. Ярков В. В. Роль суда в установлении обстоятельств дела сквозь призму исследований профессора А. Т. Боннера // Вестник гражданского процесса. 2022. № 4. С. 49–66.
