UDC 347
The purpose of the article is to show the potential of benefit corporations in the development of corporate law of the 21st century, as well as to introduce the term «mission» as a key point for changing the environment of people’s existence, taking into account the centuries-old successful history of using missions as an instrument of changing the environment of local communities
benefic corporation, mission, corporate law
Изучение более чем тридцатилетнего социально-предпринимательского корпоративного опыта, отчёт которого следует вести с 1991 г., с принятия в Италии в 1991 г. закона от 8 ноября 1991 г. № 381 «О социальных кооперативах» [4, c. 137–138], позволяет выявить тенденцию появления в корпоративном праве альтернативы традиционной акционер-ориентированной модели корпоративного управления в виде миссия-ориентированных компаний и соответствующих моделей управления [6]. В этом контексте появление миссия-ориентированных компаний вполне обоснованно может рассматриваться в качестве опорной точки альтернативного развития корпоративного права XXI в. В развитие данного тезиса поясним, что для целей настоящего исследования термин «миссия» обозначает общую цель, которая устанавливается одним субъектом (целенаправляющим) в качестве руководящего начала в условиях недоопределённости среды выполнения конкретных задач, ведущих к достижения общей цели, другим субъектом (целенаправленным). Использование «миссий» в качестве способа управления массовой деятельностью людей имеет многовековую историю. Так, Святые Кирилл и Мефодий считаются первыми православными миссионерами (около 860 г. н. э.). Активная фаза миссионерской деятельности католической церкви приходится на XV—XVI вв. (период времени образования испанских и португальских колоний), протестантской церкви — на XVII—XVIII вв. (период времени образования колоний Нидерландов и Великобритании), США — на XIX в. На рубеже XX в. и XXI в. разработка корпоративных моделей управления привела к созданию и внедрению миссия-ориентированных компаний, нацеленных не только на традиционное извлечение прибыли, но и на достижение различных социальных целей: экологических, научных, гуманитарных и других. В 2008 г. (Low-profit limited liability company , США), в 2012 г. (§§14600-14631, §§2500-3503 Корпоративного кодекса Калифорнии , США) и в 2019 г. (ст., ст. 1833, 1835 ГК Франции и ст. L210-10 Коммерческого кодекса Франции) [1] юридическая проекция объекта (конфигуратор В.А. Лефевра) отразила изменения объекта: появились миссия-ориентированные компании . В этих компаниях наиболее ярко проявилась трансформация акционер-ориентированной модели корпоративного управления в миссия-ориентированную модель. Исследование правого режима этих субъектов позволяет утверждать, что они представляют собой гибридную форму в ряду «некоммерческие — коммерческие субъекты права», при этом гибридизация достигается за счёт снятия ответственности с директора компании (единоличного исполнительного органа) за его действия в интересах иных лиц, нежели акционеров компании , в т. ч. в связи с принятием им мер для достижения общей или специальной публичной цели деятельности корпорации, с учётом интересов местного сообщества, глобальных или локальных вопросов охраны окружающей среды, в краткосрочной и долгосрочной перспективе, оценивая каждый такой фактор с равной приоритетностью, в т. ч. при передаче контроля над управлением корпорацией. Такой подход законодателя порождает очевидные следствия, касающиеся распределения объектов гражданских прав в имущественном обороте, а также позиции директора на случай банкротства компании, равно как и порождает вопросы, в т. ч. о достаточности такого правового режима в отношении директора для возникновения самостоятельных организационно-правовых форм субъектов права и о рассмотрении организационно-правовых форм юридических лиц как специальных правовых режимов в отношении специальных субъектов, действующих в рамках установленного публичного порядка. Исследуемые положения правового режима в отношении директоров не являются новыми. Так, Акт о компаниях Соединённого королева Великобритании и Северной Ирландии 2006, секция 172(1-3) , предусматривает среди прочего, что директор компании должен действовать добросовестно в интересах компании во благо всех её членов как целого, сообразно установленным целям деятельности компании, оценивая свои решения в долгосрочной перспективе, принимая во внимание интересы работников, поставщиков, клиентов, кредиторов и других субъектов, равно как и интересы окружающей среды и общества. Такой правовой режим (секция 172(1-3)) в части обязанности директора компании органично связывает морфологический уровень системы и уровень организации материала, не порождая самостоятельные организационно-правовые формы и не создавая потенциальное основание для заблуждения общественности . Для целей исследования особенностей новых правовых режимов и выявления их влияния на морфологический уровень системы (оценка изменения фактической деятельности субъектов права) сформируем следующую (случайную репрезентативную невероятностную) выборку субъектов права: Coca‑Cola , Virginia (1606) , Patagonia и 1% for the Planet , La Communauté des Entreprises à Mission , Vicarious FPC , Gowling WLG, — а также в качестве рабочей гипотезы введём критерий отнесения субъекта права к миссия- ориентированным корпорациям XXI в., а именно: распределение (рефинансирование) компанией на свою миссию прибыли, полученной от её деятельности, с учётом социального и экологического контекста в размере не менее 50 %, что в европейской традиции признается наиболее эффективным критерием оценки социально-экологической полезности миссия-ориентированных корпораций [5, c. 8–11]. Обзор отчёта Coca‑Cola позволяет утверждать, что исследуемый «отчёт» — прекрасная витрина в лучших традициях представления информации для необразованных субъектов: ярко, в картинках, в цифрах, с декларациями заботы о местном сообществе и заботе об окружающей среде, с учётом политического контекста, но все суждения отчёта разбиваются о простую математическую операцию: чистая операционная выручка в 2022 г. составила более 43 млрд долларов США, чистый доход акционеров — 9,5 млрд долларов США, тогда как «бюджет заботы о местном сообществе» (том самом сообществе, которое и обеспечивает такую выручку и доход) составил 94 млн долларов США, т. е. 0,2 % и 0,98 %, — эти показатели демонстрируют связь между правовым режимом и морфологическим уровнем системы. Обзор отчёта и иной релевантной информации Gowling WLG показывает наличие и целей, и миссии компании, и «вовлечённость» компании в жизнь местного сообщества в рамках артикулированных современных политических взглядов, но оценить реальную степень и причины такой «вовлечённости» на основании раскрываемых компанией данных не представляется возможным. Обзор информации с сайта Patagonia и 1 % for the Planet показывает явную связь между коммерческим и некоммерческим юридическим лицом с целью достижения декларируемых целей и миссии этих субъектов права. Весьма примечательными и заслуживающими внимание представляют суждения Р. Тодда Джонсона, партнёра в юридической фирме Jones Day, который утверждает, что штат Делавэр, «дедушка» корпоративного права, объявил о введение публичных полезных корпораций (Public Benefit Corporation), и что полезные корпорации продвигались его другом из B Labs . «Я часто удивляюсь до какой степени бизнес может помочь обществу в его целях … и строить сообщества и институты… B Lab доказала это», — эти слова принадлежат Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright), бывшему государственному секретарю США . B Lab — это некоммерческая организация в США, которая была основана в 2006 г. в г. Нью-Йорк (штат Нью-Йорк) и которая объединяет 7998 компаний, 735 110 работников, представляющих 93 страны и 162 вида деятельности. Vicarious FPC + Intrinsic видят свою миссию в том, чтобы открыть творческий и экономический потенциал индустриальных роботов для миллионов компаний и разработчиков, в т. ч. в области комплектации, паллетирования и в других областях, позволяющих роботам «видеть» с помощью искусственного интеллекта . И никакой лирики. La Communauté des Entreprises à Mission — это ассоциация во Франции, которая была основана в 2018 г. и которая объединяет 426 субъектов, любых организационно-правовых форм и видов деятельности. Французская корпоративная модель миссия-ориентированных компаний предполагает включение в корпоративную структуру либо комитета миссии (Le comité de mission) либо референта миссии (Le référent de mission), т. е. специальных субъектов (органов юридического лица), которые имеют доступ к любым документам компании и занимаются исключительно мониторингом достижения компанией своей миссии с отражением полученной информации в ежегодном отчёте, к которому прилагается заключение независимой сторонней организации (OTI, L’Organisme Tiers Indépendant), осуществляющей проверку деятельности компании в части принятия ею должных мер для достижения своей миссии в части социальных и экологических целей компании. Отрицательное заключение OTI является основанием для любого заинтересованного лица инициировать процедуру лишения компании статуса «миссионерской компании». Комитет миссии выполняет две основные функции: оценка эффективности предпринятых мер (Évaluation de l’efficacité : évaluer l’efficacité des actions passées par rapport aux objectifs sociaux et environnementaux) и стратегическое планирование возможных наилучших действий (Questionnement stratégique: questionner la pertinence des actions et des stratégies choisies pour répondre du mieux possible à sa mission) . Итак, вышесказанное позволяет утверждать, что по меньшей мере с 1991 г. был задан законодательный тренд в направлении выработки и установления правовых режимов юридических лиц с социально значимыми публичными целями (миссиями) в противовес правовым режимам юридических лиц с чисто коммерческим вектором развития; эта общая тенденция на данный момент охватила значительное число субъектов права. Проф. Blanche Segrestin и проф. Stéphane Vernac полагают, что современный взгляд на управление корпорациями продиктован желанием примирить экономическое развитие и коллективные интересы на фоне изменения климата и финансовых моделей, принимая во внимание факт того, что именно компании являются виновниками серьёзных кризисов, что и порождает потребность в разработке настоящего права компаний (pour élaborer un véritable droit de l’entreprise) [2, p. 3–25]. Нельзя не согласится с этими суждениями: ни один социальный кризис в исторической ретроспективе не был явлением случайным, — последовательность управленческих решений конкретных людей вела и ведёт к войнам, финансовым и социальным кризисам, к экологическим катастрофам. В этой связи, принимая во внимание изменение среды существования людей, представляется не подлежащим сомнению суждение о том, что право компаний должно быть пересмотрено, должны вырабатываться новые модели вовлечения людей в массовую деятельность. Проф. Thierry Sibieude утверждает, что 70 % сотрудников компаний разобщены, молодое поколение отказывается от присоединения к большим группам на фоне того, что мир сталкивается с беспрецедентными социальными и экологическими вызовами, вызванными не только глобализацией, но и цифровизацией, — выход из этой ситуации проф. Thierry Sibieude видит в массовом использовании миссия-ориентированных компаний. Наблюдения проф. Thierry Sibieude находят своё эмпирическое подтверждение. Бесспорно, сознательное отношение человека к своей деятельности изменяет саму эту деятельность, способы её осуществления. Аргументом в пользу этого тезиса является тысячелетняя история освобождения человека от физического и социального рабства в разные исторические эпохи, — свободный человек действует, думает и смотрит на мир иными глазами, нежели раб. Игнорирование управленцами этого аргумента и приводит к кризисным явлениям. Вместе с тем, высказанные им опасения о том, является ли миссия компании реальностью или всего лишь рекламным ходом имеют по собой основу (La «raison d’être» d’une entreprise, c’est quoi? Affichage ou réalités) [3, p. 3–50, 97–125], но только научные исследования ответят на этот вопрос. Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы: 1. Использование миссий в качестве способа управления массовой деятельностью людей имеет многовековую историю. На рубеже XX в. и XXI в. разработка корпоративных моделей управления привела к созданию и внедрению миссия-ориентированных корпораций XXI в. 2. В качестве рабочей гипотезы введён критерий отнесения субъекта права к миссия-ориентированным корпорациям XXI в., а именно: распределение компанией на свою миссию прибыли, полученной от её деятельности, с учётом социального и экологического контекста в размере не менее 50 %. 3. Миссия-ориентированные компании XXI в. являются реальной возможностью человечества изменить характер сетевого управления социумом, внеся социально значимые элементы в состав цепочек связей управления психологией малых и больших социальных групп. Вместе с тем, характер связей ассоциаций США и Франции и степень раскрытия информации миссия-ориентированными компаниями может указывать всего лишь на признак потери Францией своего суверенитета (контроль активного электората, распределение государственного бюджета). Вызывает большую озабоченность в этом контексте модель лишения статуса миссионерской компании, которая показывает изначально заложенную высокую степень асимметричности информации между компанией и реципиентами её целей, не способными самостоятельно оценить степень достижения анонсированных целей и миссий.
1. Kevin Levillain. Les entreprises `a mission: Formes, mod`ele et implications d’un engagement collectif. Gestion et management. Ecole Nationale Sup´erieure des Mines de Paris, 2015 // URL://http://www.gowlings.com/resources/PublicationPDFs/MilnesR_DirectorsMemo10.pdf.
2. Blanche Segrestin, Stéphane Vernac. Gouvernement, participation et mission de l'entreprise. París : Hermann, 2018.
3. David Autissier, Luc Bretones, Emery Jacquillat, Thierry Sibieude, Didier G. Martin. Entreprises à mission et raison d'être. Changer l'entreprise pour un monde plus durable. Dunod, 2020. DOI: https://doi.org/10.3917/dunod.autis.2020.01.0097
4. Barkov A. V., Grishina Ya. S., Leskova Yu. G. et al. Legalization of social entrepreneurship in Russia and abroad: trends and development prospects: monograph. M. : Prospekt, 2020. EDN: https://elibrary.ru/UYAOKZ
5. Barkov A. V., Emelyanova V. D. Legal support for assessing the degree of socio-ecological usefulness of benefit corporations // Civil Law. № 2. 2020. P. 8–11. DOI: https://doi.org/10.18572/2070-2140-2020-2-8-11; EDN: https://elibrary.ru/IRNUAV
6. Barkov A. V. On the impact of foreign socio-entrepreneurial experience on the transformation of the legal model of corporate governance in the digital age // State and Law. № 10. 2019. P. 112–120. DOI: https://doi.org/10.31857/S013207690007192-3; EDN: https://elibrary.ru/JDQNRQ
