УДК 347 Гражданское право. Судопроизводство
Цель статьи — показать потенциал миссия-ориентированных корпораций в развитии корпоративного права XXI в., представить «миссию» в качестве опорной точки изменения среды существования людей, принимая во внимание многовековую успешную историю использования миссий для изменения среды существования локальных социумов.
миссия-ориентированные корпорации, миссия, корпоративное право
Изучение более чем тридцатилетнего социально-предпринимательского корпоративного опыта, отчёт которого следует вести с 1991 г., с принятия в Италии в 1991 г. закона от 8 ноября 1991 г. № 381 «О социальных кооперативах» [4, c. 137–138], позволяет выявить тенденцию появления в корпоративном праве альтернативы традиционной акционер-ориентированной модели корпоративного управления в виде миссия-ориентированных компаний и соответствующих моделей управления [6]. В этом контексте появление миссия-ориентированных компаний вполне обоснованно может рассматриваться в качестве опорной точки альтернативного развития корпоративного права XXI в. В развитие данного тезиса поясним, что для целей настоящего исследования термин «миссия» обозначает общую цель, которая устанавливается одним субъектом (целенаправляющим) в качестве руководящего начала в условиях недоопределённости среды выполнения конкретных задач, ведущих к достижения общей цели, другим субъектом (целенаправленным). Использование «миссий» в качестве способа управления массовой деятельностью людей имеет многовековую историю. Так, Святые Кирилл и Мефодий считаются первыми православными миссионерами (около 860 г. н. э.). Активная фаза миссионерской деятельности католической церкви приходится на XV—XVI вв. (период времени образования испанских и португальских колоний), протестантской церкви — на XVII—XVIII вв. (период времени образования колоний Нидерландов и Великобритании), США — на XIX в. На рубеже XX в. и XXI в. разработка корпоративных моделей управления привела к созданию и внедрению миссия-ориентированных компаний, нацеленных не только на традиционное извлечение прибыли, но и на достижение различных социальных целей: экологических, научных, гуманитарных и других. В 2008 г. (Low-profit limited liability company , США), в 2012 г. (§§14600-14631, §§2500-3503 Корпоративного кодекса Калифорнии , США) и в 2019 г. (ст., ст. 1833, 1835 ГК Франции и ст. L210-10 Коммерческого кодекса Франции) [1] юридическая проекция объекта (конфигуратор В.А. Лефевра) отразила изменения объекта: появились миссия-ориентированные компании . В этих компаниях наиболее ярко проявилась трансформация акционер-ориентированной модели корпоративного управления в миссия-ориентированную модель. Исследование правого режима этих субъектов позволяет утверждать, что они представляют собой гибридную форму в ряду «некоммерческие — коммерческие субъекты права», при этом гибридизация достигается за счёт снятия ответственности с директора компании (единоличного исполнительного органа) за его действия в интересах иных лиц, нежели акционеров компании , в т. ч. в связи с принятием им мер для достижения общей или специальной публичной цели деятельности корпорации, с учётом интересов местного сообщества, глобальных или локальных вопросов охраны окружающей среды, в краткосрочной и долгосрочной перспективе, оценивая каждый такой фактор с равной приоритетностью, в т. ч. при передаче контроля над управлением корпорацией. Такой подход законодателя порождает очевидные следствия, касающиеся распределения объектов гражданских прав в имущественном обороте, а также позиции директора на случай банкротства компании, равно как и порождает вопросы, в т. ч. о достаточности такого правового режима в отношении директора для возникновения самостоятельных организационно-правовых форм субъектов права и о рассмотрении организационно-правовых форм юридических лиц как специальных правовых режимов в отношении специальных субъектов, действующих в рамках установленного публичного порядка. Исследуемые положения правового режима в отношении директоров не являются новыми. Так, Акт о компаниях Соединённого королева Великобритании и Северной Ирландии 2006, секция 172(1-3) , предусматривает среди прочего, что директор компании должен действовать добросовестно в интересах компании во благо всех её членов как целого, сообразно установленным целям деятельности компании, оценивая свои решения в долгосрочной перспективе, принимая во внимание интересы работников, поставщиков, клиентов, кредиторов и других субъектов, равно как и интересы окружающей среды и общества. Такой правовой режим (секция 172(1-3)) в части обязанности директора компании органично связывает морфологический уровень системы и уровень организации материала, не порождая самостоятельные организационно-правовые формы и не создавая потенциальное основание для заблуждения общественности . Для целей исследования особенностей новых правовых режимов и выявления их влияния на морфологический уровень системы (оценка изменения фактической деятельности субъектов права) сформируем следующую (случайную репрезентативную невероятностную) выборку субъектов права: Coca‑Cola , Virginia (1606) , Patagonia и 1% for the Planet , La Communauté des Entreprises à Mission , Vicarious FPC , Gowling WLG, — а также в качестве рабочей гипотезы введём критерий отнесения субъекта права к миссия- ориентированным корпорациям XXI в., а именно: распределение (рефинансирование) компанией на свою миссию прибыли, полученной от её деятельности, с учётом социального и экологического контекста в размере не менее 50 %, что в европейской традиции признается наиболее эффективным критерием оценки социально-экологической полезности миссия-ориентированных корпораций [5, c. 8–11]. Обзор отчёта Coca‑Cola позволяет утверждать, что исследуемый «отчёт» — прекрасная витрина в лучших традициях представления информации для необразованных субъектов: ярко, в картинках, в цифрах, с декларациями заботы о местном сообществе и заботе об окружающей среде, с учётом политического контекста, но все суждения отчёта разбиваются о простую математическую операцию: чистая операционная выручка в 2022 г. составила более 43 млрд долларов США, чистый доход акционеров — 9,5 млрд долларов США, тогда как «бюджет заботы о местном сообществе» (том самом сообществе, которое и обеспечивает такую выручку и доход) составил 94 млн долларов США, т. е. 0,2 % и 0,98 %, — эти показатели демонстрируют связь между правовым режимом и морфологическим уровнем системы. Обзор отчёта и иной релевантной информации Gowling WLG показывает наличие и целей, и миссии компании, и «вовлечённость» компании в жизнь местного сообщества в рамках артикулированных современных политических взглядов, но оценить реальную степень и причины такой «вовлечённости» на основании раскрываемых компанией данных не представляется возможным. Обзор информации с сайта Patagonia и 1 % for the Planet показывает явную связь между коммерческим и некоммерческим юридическим лицом с целью достижения декларируемых целей и миссии этих субъектов права. Весьма примечательными и заслуживающими внимание представляют суждения Р. Тодда Джонсона, партнёра в юридической фирме Jones Day, который утверждает, что штат Делавэр, «дедушка» корпоративного права, объявил о введение публичных полезных корпораций (Public Benefit Corporation), и что полезные корпорации продвигались его другом из B Labs . «Я часто удивляюсь до какой степени бизнес может помочь обществу в его целях … и строить сообщества и институты… B Lab доказала это», — эти слова принадлежат Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright), бывшему государственному секретарю США . B Lab — это некоммерческая организация в США, которая была основана в 2006 г. в г. Нью-Йорк (штат Нью-Йорк) и которая объединяет 7998 компаний, 735 110 работников, представляющих 93 страны и 162 вида деятельности. Vicarious FPC + Intrinsic видят свою миссию в том, чтобы открыть творческий и экономический потенциал индустриальных роботов для миллионов компаний и разработчиков, в т. ч. в области комплектации, паллетирования и в других областях, позволяющих роботам «видеть» с помощью искусственного интеллекта . И никакой лирики. La Communauté des Entreprises à Mission — это ассоциация во Франции, которая была основана в 2018 г. и которая объединяет 426 субъектов, любых организационно-правовых форм и видов деятельности. Французская корпоративная модель миссия-ориентированных компаний предполагает включение в корпоративную структуру либо комитета миссии (Le comité de mission) либо референта миссии (Le référent de mission), т. е. специальных субъектов (органов юридического лица), которые имеют доступ к любым документам компании и занимаются исключительно мониторингом достижения компанией своей миссии с отражением полученной информации в ежегодном отчёте, к которому прилагается заключение независимой сторонней организации (OTI, L’Organisme Tiers Indépendant), осуществляющей проверку деятельности компании в части принятия ею должных мер для достижения своей миссии в части социальных и экологических целей компании. Отрицательное заключение OTI является основанием для любого заинтересованного лица инициировать процедуру лишения компании статуса «миссионерской компании». Комитет миссии выполняет две основные функции: оценка эффективности предпринятых мер (Évaluation de l’efficacité : évaluer l’efficacité des actions passées par rapport aux objectifs sociaux et environnementaux) и стратегическое планирование возможных наилучших действий (Questionnement stratégique: questionner la pertinence des actions et des stratégies choisies pour répondre du mieux possible à sa mission) . Итак, вышесказанное позволяет утверждать, что по меньшей мере с 1991 г. был задан законодательный тренд в направлении выработки и установления правовых режимов юридических лиц с социально значимыми публичными целями (миссиями) в противовес правовым режимам юридических лиц с чисто коммерческим вектором развития; эта общая тенденция на данный момент охватила значительное число субъектов права. Проф. Blanche Segrestin и проф. Stéphane Vernac полагают, что современный взгляд на управление корпорациями продиктован желанием примирить экономическое развитие и коллективные интересы на фоне изменения климата и финансовых моделей, принимая во внимание факт того, что именно компании являются виновниками серьёзных кризисов, что и порождает потребность в разработке настоящего права компаний (pour élaborer un véritable droit de l’entreprise) [2, p. 3–25]. Нельзя не согласится с этими суждениями: ни один социальный кризис в исторической ретроспективе не был явлением случайным, — последовательность управленческих решений конкретных людей вела и ведёт к войнам, финансовым и социальным кризисам, к экологическим катастрофам. В этой связи, принимая во внимание изменение среды существования людей, представляется не подлежащим сомнению суждение о том, что право компаний должно быть пересмотрено, должны вырабатываться новые модели вовлечения людей в массовую деятельность. Проф. Thierry Sibieude утверждает, что 70 % сотрудников компаний разобщены, молодое поколение отказывается от присоединения к большим группам на фоне того, что мир сталкивается с беспрецедентными социальными и экологическими вызовами, вызванными не только глобализацией, но и цифровизацией, — выход из этой ситуации проф. Thierry Sibieude видит в массовом использовании миссия-ориентированных компаний. Наблюдения проф. Thierry Sibieude находят своё эмпирическое подтверждение. Бесспорно, сознательное отношение человека к своей деятельности изменяет саму эту деятельность, способы её осуществления. Аргументом в пользу этого тезиса является тысячелетняя история освобождения человека от физического и социального рабства в разные исторические эпохи, — свободный человек действует, думает и смотрит на мир иными глазами, нежели раб. Игнорирование управленцами этого аргумента и приводит к кризисным явлениям. Вместе с тем, высказанные им опасения о том, является ли миссия компании реальностью или всего лишь рекламным ходом имеют по собой основу (La «raison d’être» d’une entreprise, c’est quoi? Affichage ou réalités) [3, p. 3–50, 97–125], но только научные исследования ответят на этот вопрос. Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы: 1. Использование миссий в качестве способа управления массовой деятельностью людей имеет многовековую историю. На рубеже XX в. и XXI в. разработка корпоративных моделей управления привела к созданию и внедрению миссия-ориентированных корпораций XXI в. 2. В качестве рабочей гипотезы введён критерий отнесения субъекта права к миссия-ориентированным корпорациям XXI в., а именно: распределение компанией на свою миссию прибыли, полученной от её деятельности, с учётом социального и экологического контекста в размере не менее 50 %. 3. Миссия-ориентированные компании XXI в. являются реальной возможностью человечества изменить характер сетевого управления социумом, внеся социально значимые элементы в состав цепочек связей управления психологией малых и больших социальных групп. Вместе с тем, характер связей ассоциаций США и Франции и степень раскрытия информации миссия-ориентированными компаниями может указывать всего лишь на признак потери Францией своего суверенитета (контроль активного электората, распределение государственного бюджета). Вызывает большую озабоченность в этом контексте модель лишения статуса миссионерской компании, которая показывает изначально заложенную высокую степень асимметричности информации между компанией и реципиентами её целей, не способными самостоятельно оценить степень достижения анонсированных целей и миссий.
1. Kevin Levillain. Les entreprises `a mission: Formes, mod`ele et implications d’un engagement collectif. Gestion et management. Ecole Nationale Sup´erieure des Mines de Paris, 2015 // URL://http://www.gowlings.com/resources/PublicationPDFs/MilnesR_DirectorsMemo10.pdf
2. Blanche Segrestin, Stéphane Vernac. Gouvernement, participation et mission de l'entreprise. París : Hermann, 2018.
3. David Autissier, Luc Bretones, Emery Jacquillat, Thierry Sibieude, Didier G. Martin. Entreprises à mission et raison d'être. Changer l'entreprise pour un monde plus durable. Dunod, 2020. DOI: https://doi.org/10.3917/dunod.autis.2020.01.0097
4. Барков А. В., Гришина Я. С., Лескова Ю. Г. и др. Легализация социального предпринимательства в России и за рубежом: тенденции и перспективы развития: монография. М. : Проспект, 2020. EDN: https://elibrary.ru/UYAOKZ
5. Барков А. В., Емельянова В. Д. Правовое обеспечение оценки степени социально-экологической полезности миссия-ориентированных корпораций // Гражданское право. № 2. 2020. С. 8–11. DOI: https://doi.org/10.18572/2070-2140-2020-2-8-11; EDN: https://elibrary.ru/IRNUAV
6. Барков А. В. О влиянии зарубежного социально-предпринимательского опыта на трансформацию правовой модели корпоративного управления в цифровую эпоху // Государство и право. № 10. 2019. С. 112–120. DOI: https://doi.org/10.31857/S013207690007192-3; EDN: https://elibrary.ru/JDQNRQ
