Some aspects of the agreement on compensation for moral damage are considered through the prism of the legal potential of related legal structures. The analysis shows that, at this stage, the legal settlement of the issues raised by the study is insufficient.
legal potential, general tort, compensation for moral damage, agreement on compensation for moral damage, insurance compensation agreement, alimony payment agreement
Потенциал в широком смысле как совокупность имеющихся возможностей и средств в различных сферах человеческой деятельности отражает перспективу их развития.
Категория «правовой потенциал» является одной из важнейших как для анализа сущности и юридического значения правовых явлений, так и для научных исследований.
Как отмечает В. В. Димитров, потенциал права в российском обществе, как совокупность возможностей, воспроизводящих и расширяющих жизненные шансы индивидов и групп, как регуляторов общественных отношений, является слабо исследованным направлением; фиксируется актуальное состояние права, проективная правовая политика отодвигается на второй план в связи с тем, что правовые нормы избыточны, что индоктринация правовых институтов не приносит эффекта без желательных и необходимых социально-политических и экономических преобразований [1, с. 5].
Правовой потенциал содержит заключенные в правовых конструкциях возможности воздействия на общественные отношения. При этом данное воздействие осуществляется неодинаково, что свидетельствует о разном правовом потенциале таких конструкций и разном уровне эффективности их юридического воздействия.
Например, правовой потенциал норм федеральных конституционных законов и федеральных законов, индивидуальных правовых актов и нормативных правовых актов неодинаков. Различия состоят в порядке принятия и введения их в действие, юридической силе, действию по кругу лиц, во времени и в пространстве. С этой точки зрения правовой потенциал отражает масштаб силы и эффективности вышеуказанного воздействия.
В настоящее время одной из сфер широкого применения развития правового потенциала выступает совершенствование норм Конституции Российской Федерации в свете изменений, одобренных в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г., а также Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», которые определяют будущее нашей страны [2; 3; 4; 5; 6; 7].
В связи с этим, достоинства применения понятия «правовой потенциал» усматриваются не только в понятийном плане, но и на категориальном уровне в целях юридического анализа вообще и научных исследований, в частности.
Понятие «правовой потенциал» является элементом юридической техники и применимо в качестве средства широкого научного анализа правовых явлений. Необходимо отметить, что как средство юридического анализа правовой потенциал может быть применим во всем диапазоне идентифицируемых правовых явлений.
В представленной статье посредством краткого гражданско-правового анализа в сочетании с позициями общей теории права в части понятия правового потенциала рассмотрим некоторые аспекты взаимообусловленности применения юридической конструкции возмещения морального вреда в обязательной взаимосвязи с размером причиненного ущерба.
Практика применения данной юридической конструкции неоднозначна и привлекает внимание исследователей.
Новый импульс ее формированию придало постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 (далее — постановление Пленума ВС РФ № 33) «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» [8] в части возможности предоставления добровольной компенсации морального вреда потерпевшему его причинителем.
В соответствии с п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 33 причинитель вреда вправе добровольно предоставить потерпевшему компенсацию морального вреда, как в денежной, так и в иной форме (например, в виде ухода за потерпевшим, в передаче какого-либо имущества (транспортного средства, бытовой техники и т. д.), в оказании какой-либо услуги, в выполнении самим причинителем вреда или за его счет работы, направленной на сглаживание (смягчение) физических и нравственных страданий потерпевшего).
Следовательно, стороны вправе в досудебном порядке по соглашению урегулировать вопрос о компенсации морального вреда. Вместе с тем в п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 33 также отмечается, что факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства.
Это означает, что у потерпевшего, несмотря на факт получения им компенсации от причинителя морального вреда в форме и размере, о которых стороны договорились в силу достигнутого соглашения, подразумевая предоставление возмещения морального вреда в полном объеме, остается право на обращение в суд, что является правильным, в этом есть правовая логика.
Анализ данной ситуации свидетельствует о том, что соглашением о добровольной компенсации морального вреда не исчерпывается вопрос об устранении генерального деликта, т. е. возмещения любого вреда в полном объеме его причинителем согласно ст. 1064 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) [9].
Именно в данной норме ГК РФ, устанавливающей принцип генерального деликта о возмещении вреда в полном объеме, заложен максимальный правовой потенциал.
После добровольного возмещения морального вреда его причинителем потерпевшему последний имеет право снова обратиться в суд за защитой своих прав. По соглашению моральный вред компенсируется его причинителем в том объеме, который устраивает обе стороны, но при этом фактически он может быть как полным, так и не полным.
Такая неопределенность выражает ограниченный потенциал урегулирования таким образом интересов сторон, в связи с чем возникает необходимость в поиске возможности исчерпывающего решения данного вопроса. Препятствием этому выступает право потерпевшего на обращение в суд, отказ от которого в соответствии с ч. 2 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [10] недействителен. Отметим, что мнения исследователей по данному вопросу неоднозначны [11].
В случае если соглашением сторон о компенсации морального вреда будет предусмотрен запрет потерпевшему, получившему компенсацию, на последующее обращение в суд для оспаривания ее размера, данный запрет будет нелегитимным и противоречащим вышеуказанной норме.
Это подтверждается постановлением Пленума ВС РФ № 33. Так, в продолжение анализа п. 24 необходимо подчеркнуть, что суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.
Очевидно, что это способствует значительному снижению реализации правового потенциала рассматриваемой юридической конструкции возмещения морального вреда, поскольку причинитель вреда, компенсировавший его в добровольном порядке, попадает в зону риска оспаривания размера предоставленной им компенсации.
Проблема ограничения правового потенциала зависит от правового регулирования и касается не только соглашения о компенсации морального вреда, но и, например, соглашения между страховщиком и потерпевшим о размере страхового возмещения без проведения независимой технической экспертизы или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества или его остатков, возможность заключения которого предусмотрена в соответствии с ч. 12 ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ (ред. от 25 декабря 2023 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» [12].
Как отмечается в п. 45 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» [13], после осуществления страховщиком оговоренного страхового возмещения его обязанность считается исполненной в полном объеме и надлежащим образом, что прекращает соответствующее обязательство страховщика (п. 1 ст. 408 ГК РФ).
Вместе с тем согласно данному пункту при выявлении скрытых недостатков потерпевший вправе обратиться к страховщику с требованиями о дополнительном страховом возмещении, что нашло отражение в судебной практике [14; 15].
В результате у потерпевшей стороны возникает коллизия — к кому обратиться с требованием по возмещению вреда и в каком случае это будет эффективнее?
В определенных законом случаях соглашение сторон направленное на денежные выплаты имеет дополнительные правовые «рычаги воздействия», что повышает гарантии получения денежных средств и ускоряет их исполнение.
Так, согласно п. 1, 2 ст. 100 Семейного кодекса РФ (далее — СК РФ) [16] соглашение об уплате алиментов заключается в письменной форме, подлежит нотариальному удостоверению и имеет силу исполнительного листа.
В отличие от соглашения об уплате алиментов применительно к соглашению о компенсации морального вреда, как в денежной, так и в иной форме ни закон, ни постановление Пленума ВС РФ № 33 не содержат требований к его оформлению.
Однако сила исполнительного листа, в случае если бы закон устанавливал ее обязательное наличие по аналогии с соглашением об уплате алиментов, обеспечит только часть добровольного возмещения, но не может исключить дальнейшее обращение в суд потерпевшего, не пресекает и не может запретить потерпевшему возместить вред в полном объеме в соответствии с принципом генерального деликта на основании ст. 1064 ГК РФ.
То же самое касается и предусмотренного п. 3 ст. 101 СК РФ запрета одностороннего отказа от исполнения соглашения об уплате алиментов или одностороннего изменения его условий.
Как следует из п. 4 данной нормы это не препятствует праву заинтересованной стороны в случае существенного изменения материального или семейного положения и при недостижении консенсуса об изменении или о расторжении соглашения об уплате алиментов обратиться в суд с иском о его изменении или расторжении.
Достижение соглашения о размере компенсации морального вреда в добровольном порядке, учитывая практику высоких запросов суммы денежной компенсации, представляется изначально проблематичным, а в совокупности с правом потерпевшего дальнейшего обращения в суд возмещение морального вреда с большой вероятностью будет осуществляться именно в судебном порядке.
Но одной из проблем разрешения данных споров в суде является отсутствие, как известно, на законодательном уровне критерия определения размера компенсации. П. 30 постановления Пленума ВС РФ № 33 в связи с этим ограничивается краткой формулировкой: «исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении».
Как справедливо отмечают исследователи, за время применения действующей деликтной модели суд так и не выработал сколько-нибудь приемлемых правил определения размера компенсации, как в общем, так и применительно к конкретным видам вреда (особенно негативная ситуация в судах общей юрисдикции с определением размера морального вреда) [17].
Таким образом, рассмотренные нами противоречия в целом подрывают правовой потенциал юридической конструкции в виде добровольного возмещения вреда по соглашению сторон.
1. Dimitrov V. V. Pravovoy potencial rossiyskogo obschestva: diss. … kand. soc. nauk. Rostov n/D., 2009.
2. Ryahovskaya T. I. Zakonomernosti evolyucii sovremennogo konstitucionnogo prava i ih vidy // Konstitucionnoe i municipal'noe pravo. 2020. № 11. S. 3–7.
3. Cherepanov V. A. O distancionnom izuchenii konstitucionnogo prava // Konstitucionnoe i municipal'noe pravo. 2020. № 9. S. 52–56.
4. Lapaeva V. V. Razvitie pravovogo potenciala Konstitucii RF kak zadacha yuridicheskoy dogmatiki // 25 let Konstitucii Rossii: transformaciya paradigmy prava v civilizacionnom razvitii chelovechestva: mat. vseros. konf. s mezhdunar. uchastiem (Moskva, 10–11 dekabrya 2018 g.) / pod obsch. red. A. N. Savenkova; otv. red. A. B. Didikin, Yu. L. Shul'zhenko. M. : Izd-vo IGP RAN, 2019.
5. Morozov A. N. Konstitucionnoe otrazhenie obschepriznannyh principov i norm mezhdunarodnogo prava // Zhurnal rossiyskogo prava. 2018. № 7. S. 33–45.
6. Baburin S. N. Konstitucionnaya reforma 2020 goda v Rossiyskoy Federacii kak put' ukrepleniya nacii // Konstitucionnoe i municipal'noe pravo. 2021. № 1. S. 3–6.
7. Sadovnikova G. D. 30 let Konstitucii Rossiyskoy Federacii: tradicionnye cennosti i novye prioritety // Aktual'nye problemy rossiyskogo prava. 2023. № 10. S. 45–53.
8. Byulleten' Verhovnogo Suda RF. 2023. № 2.
9. Grazhdanskiy kodeks Rossiyskoy Federacii (ch. II) ot 26 yanvarya 1996 g. № 14-FZ // SZ RF. 1996. № 5. St. 410.
10. Grazhdanskiy processual'nyy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 14 noyabrya 2002 g. № 138-FZ // SZ RF. 2002. № 46. St. 4532.
11. Yudin A. V. Nedeystvitel'nost' otkaza ot prava na obraschenie v sud v civilisticheskom processe: teoretiko-prakticheskie problemy // Vestnik grazhdanskogo processa. 2017. № 3. S. 11.
12. Federal'nyy zakon ot 25 aprelya 2002 g. № 40-FZ (red. ot 25 dekabrya 2023 g.) «Ob obyazatel'nom strahovanii grazhdanskoy otvetstvennosti vladel'cev transportnyh sredstv» // SPS «Konsul'tantPlyus».
13. Postanovlenie Plenuma Verhovnogo Suda RF ot 8 noyabrya 2022 g. № 31 «O primenenii sudami zakonodatel'stva ob obyazatel'nom strahovanii grazhdanskoy otvetstvennosti vladel'cev transportnyh sredstv» // SZ RF. 2002. № 18. St. 1720.
14. Byulleten' Verhovnogo Suda RF. 2023. № 1.
15. Opredelenie Sudebnoy kollegii po grazhdanskim delam Verhovnogo Suda RF ot 11 dekabrya 2018 g. № 46-KG18-57 // SPS «Konsul'tantPlyus».
16. Semeynyy kodeks Rossiyskoy Federacii ot 29 dekabrya 1995 g. № 223-FZ // SZ RF. 1996. № 1. St. 16.
17. Evstigneev E. A. Princip general'nogo delikta: sovremennoe sostoyanie i perspektivy primeneniya // Vestnik grazhdanskogo prava. 2017. № 5. S. 82.
