Рассматриваются некоторые аспекты соглашения о компенсации морального вреда через призму правового потенциала связанных с этим юридических конструкций. Анализ показывает недостаточную, на данном этапе, правовую урегулированность затрагиваемых исследованием вопросов.
правовой потенциал, генеральный деликт, компенсация морального вреда, соглашение о компенсации морального вреда, соглашение о страховом возмещении, соглашение об уплате алиментов
Потенциал в широком смысле как совокупность имеющихся возможностей и средств в различных сферах человеческой деятельности отражает перспективу их развития.
Категория «правовой потенциал» является одной из важнейших как для анализа сущности и юридического значения правовых явлений, так и для научных исследований.
Как отмечает В. В. Димитров, потенциал права в российском обществе, как совокупность возможностей, воспроизводящих и расширяющих жизненные шансы индивидов и групп, как регуляторов общественных отношений, является слабо исследованным направлением; фиксируется актуальное состояние права, проективная правовая политика отодвигается на второй план в связи с тем, что правовые нормы избыточны, что индоктринация правовых институтов не приносит эффекта без желательных и необходимых социально-политических и экономических преобразований [1, с. 5].
Правовой потенциал содержит заключенные в правовых конструкциях возможности воздействия на общественные отношения. При этом данное воздействие осуществляется неодинаково, что свидетельствует о разном правовом потенциале таких конструкций и разном уровне эффективности их юридического воздействия.
Например, правовой потенциал норм федеральных конституционных законов и федеральных законов, индивидуальных правовых актов и нормативных правовых актов неодинаков. Различия состоят в порядке принятия и введения их в действие, юридической силе, действию по кругу лиц, во времени и в пространстве. С этой точки зрения правовой потенциал отражает масштаб силы и эффективности вышеуказанного воздействия.
В настоящее время одной из сфер широкого применения развития правового потенциала выступает совершенствование норм Конституции Российской Федерации в свете изменений, одобренных в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г., а также Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», которые определяют будущее нашей страны [2; 3; 4; 5; 6; 7].
В связи с этим, достоинства применения понятия «правовой потенциал» усматриваются не только в понятийном плане, но и на категориальном уровне в целях юридического анализа вообще и научных исследований, в частности.
Понятие «правовой потенциал» является элементом юридической техники и применимо в качестве средства широкого научного анализа правовых явлений. Необходимо отметить, что как средство юридического анализа правовой потенциал может быть применим во всем диапазоне идентифицируемых правовых явлений.
В представленной статье посредством краткого гражданско-правового анализа в сочетании с позициями общей теории права в части понятия правового потенциала рассмотрим некоторые аспекты взаимообусловленности применения юридической конструкции возмещения морального вреда в обязательной взаимосвязи с размером причиненного ущерба.
Практика применения данной юридической конструкции неоднозначна и привлекает внимание исследователей.
Новый импульс ее формированию придало постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 (далее — постановление Пленума ВС РФ № 33) «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» [8] в части возможности предоставления добровольной компенсации морального вреда потерпевшему его причинителем.
В соответствии с п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 33 причинитель вреда вправе добровольно предоставить потерпевшему компенсацию морального вреда, как в денежной, так и в иной форме (например, в виде ухода за потерпевшим, в передаче какого-либо имущества (транспортного средства, бытовой техники и т. д.), в оказании какой-либо услуги, в выполнении самим причинителем вреда или за его счет работы, направленной на сглаживание (смягчение) физических и нравственных страданий потерпевшего).
Следовательно, стороны вправе в досудебном порядке по соглашению урегулировать вопрос о компенсации морального вреда. Вместе с тем в п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 33 также отмечается, что факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства.
Это означает, что у потерпевшего, несмотря на факт получения им компенсации от причинителя морального вреда в форме и размере, о которых стороны договорились в силу достигнутого соглашения, подразумевая предоставление возмещения морального вреда в полном объеме, остается право на обращение в суд, что является правильным, в этом есть правовая логика.
Анализ данной ситуации свидетельствует о том, что соглашением о добровольной компенсации морального вреда не исчерпывается вопрос об устранении генерального деликта, т. е. возмещения любого вреда в полном объеме его причинителем согласно ст. 1064 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) [9].
Именно в данной норме ГК РФ, устанавливающей принцип генерального деликта о возмещении вреда в полном объеме, заложен максимальный правовой потенциал.
После добровольного возмещения морального вреда его причинителем потерпевшему последний имеет право снова обратиться в суд за защитой своих прав. По соглашению моральный вред компенсируется его причинителем в том объеме, который устраивает обе стороны, но при этом фактически он может быть как полным, так и не полным.
Такая неопределенность выражает ограниченный потенциал урегулирования таким образом интересов сторон, в связи с чем возникает необходимость в поиске возможности исчерпывающего решения данного вопроса. Препятствием этому выступает право потерпевшего на обращение в суд, отказ от которого в соответствии с ч. 2 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [10] недействителен. Отметим, что мнения исследователей по данному вопросу неоднозначны [11].
В случае если соглашением сторон о компенсации морального вреда будет предусмотрен запрет потерпевшему, получившему компенсацию, на последующее обращение в суд для оспаривания ее размера, данный запрет будет нелегитимным и противоречащим вышеуказанной норме.
Это подтверждается постановлением Пленума ВС РФ № 33. Так, в продолжение анализа п. 24 необходимо подчеркнуть, что суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.
Очевидно, что это способствует значительному снижению реализации правового потенциала рассматриваемой юридической конструкции возмещения морального вреда, поскольку причинитель вреда, компенсировавший его в добровольном порядке, попадает в зону риска оспаривания размера предоставленной им компенсации.
Проблема ограничения правового потенциала зависит от правового регулирования и касается не только соглашения о компенсации морального вреда, но и, например, соглашения между страховщиком и потерпевшим о размере страхового возмещения без проведения независимой технической экспертизы или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества или его остатков, возможность заключения которого предусмотрена в соответствии с ч. 12 ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ (ред. от 25 декабря 2023 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» [12].
Как отмечается в п. 45 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» [13], после осуществления страховщиком оговоренного страхового возмещения его обязанность считается исполненной в полном объеме и надлежащим образом, что прекращает соответствующее обязательство страховщика (п. 1 ст. 408 ГК РФ).
Вместе с тем согласно данному пункту при выявлении скрытых недостатков потерпевший вправе обратиться к страховщику с требованиями о дополнительном страховом возмещении, что нашло отражение в судебной практике [14; 15].
В результате у потерпевшей стороны возникает коллизия — к кому обратиться с требованием по возмещению вреда и в каком случае это будет эффективнее?
В определенных законом случаях соглашение сторон направленное на денежные выплаты имеет дополнительные правовые «рычаги воздействия», что повышает гарантии получения денежных средств и ускоряет их исполнение.
Так, согласно п. 1, 2 ст. 100 Семейного кодекса РФ (далее — СК РФ) [16] соглашение об уплате алиментов заключается в письменной форме, подлежит нотариальному удостоверению и имеет силу исполнительного листа.
В отличие от соглашения об уплате алиментов применительно к соглашению о компенсации морального вреда, как в денежной, так и в иной форме ни закон, ни постановление Пленума ВС РФ № 33 не содержат требований к его оформлению.
Однако сила исполнительного листа, в случае если бы закон устанавливал ее обязательное наличие по аналогии с соглашением об уплате алиментов, обеспечит только часть добровольного возмещения, но не может исключить дальнейшее обращение в суд потерпевшего, не пресекает и не может запретить потерпевшему возместить вред в полном объеме в соответствии с принципом генерального деликта на основании ст. 1064 ГК РФ.
То же самое касается и предусмотренного п. 3 ст. 101 СК РФ запрета одностороннего отказа от исполнения соглашения об уплате алиментов или одностороннего изменения его условий.
Как следует из п. 4 данной нормы это не препятствует праву заинтересованной стороны в случае существенного изменения материального или семейного положения и при недостижении консенсуса об изменении или о расторжении соглашения об уплате алиментов обратиться в суд с иском о его изменении или расторжении.
Достижение соглашения о размере компенсации морального вреда в добровольном порядке, учитывая практику высоких запросов суммы денежной компенсации, представляется изначально проблематичным, а в совокупности с правом потерпевшего дальнейшего обращения в суд возмещение морального вреда с большой вероятностью будет осуществляться именно в судебном порядке.
Но одной из проблем разрешения данных споров в суде является отсутствие, как известно, на законодательном уровне критерия определения размера компенсации. П. 30 постановления Пленума ВС РФ № 33 в связи с этим ограничивается краткой формулировкой: «исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении».
Как справедливо отмечают исследователи, за время применения действующей деликтной модели суд так и не выработал сколько-нибудь приемлемых правил определения размера компенсации, как в общем, так и применительно к конкретным видам вреда (особенно негативная ситуация в судах общей юрисдикции с определением размера морального вреда) [17].
Таким образом, рассмотренные нами противоречия в целом подрывают правовой потенциал юридической конструкции в виде добровольного возмещения вреда по соглашению сторон.
1. Димитров В. В. Правовой потенциал российского общества: дисс. … канд. соц. наук. Ростов н/Д., 2009.
2. Ряховская Т. И. Закономерности эволюции современного конституционного права и их виды // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 11. С. 3–7.
3. Черепанов В. А. О дистанционном изучении конституционного права // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 9. С. 52–56.
4. Лапаева В. В. Развитие правового потенциала Конституции РФ как задача юридической догматики // 25 лет Конституции России: трансформация парадигмы права в цивилизационном развитии человечества: мат. всерос. конф. с междунар. участием (Москва, 10–11 декабря 2018 г.) / под общ. ред. А. Н. Савенкова; отв. ред. А. Б. Дидикин, Ю. Л. Шульженко. М. : Изд-во ИГП РАН, 2019.
5. Морозов А. Н. Конституционное отражение общепризнанных принципов и норм международного права // Журнал российского права. 2018. № 7. С. 33–45.
6. Бабурин С. Н. Конституционная реформа 2020 года в Российской Федерации как путь укрепления нации // Конституционное и муниципальное право. 2021. № 1. С. 3–6.
7. Садовникова Г. Д. 30 лет Конституции Российской Федерации: традиционные ценности и новые приоритеты // Актуальные проблемы российского права. 2023. № 10. С. 45–53.
8. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2023. № 2.
9. Гражданский кодекс Российской Федерации (ч. II) от 26 января 1996 г. № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.
10. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
11. Юдин А. В. Недействительность отказа от права на обращение в суд в цивилистическом процессе: теоретико-практические проблемы // Вестник гражданского процесса. 2017. № 3. С. 11.
12. Федеральный закон от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ (ред. от 25 декабря 2023 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» // СПС «КонсультантПлюс».
13. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» // СЗ РФ. 2002. № 18. Ст. 1720.
14. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2023. № 1.
15. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 декабря 2018 г. № 46-КГ18-57 // СПС «КонсультантПлюс».
16. Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.
17. Евстигнеев Э. А. Принцип генерального деликта: современное состояние и перспективы применения // Вестник гражданского права. 2017. № 5. С. 82.
