Рассматриваются различные подходы в правоприменительной практике — если ИИ создает объект интеллектуальной собственности, то орган государственной власти (как правило, суд) либо выдает такой патент «на имя» самого ИИ (ЮАР), либо, что чаще, отказывает в этом требовании (США). Очевидно, что это уже в ближайшем будущем это станет одной из ключевых проблем актуальной патентной деятельности, связанной с определением получателя патента и компетентные органы (прежде всего, Всемирная организация интеллектуальной собственности) должны обеспечить максимальную унификацию правоприменения в отношении этого вопроса.
искусственный интеллект, патентная деятельность, патент, нейротехнологии, интеллектуальная собственность, объект, защита, закон, риски, исключительных прав
Роль патентных исследований возрастает в современном мире и, прежде всего, в области инноваций и технологического развития. Автор статьи полностью разделяет мнение о том, что широкое применение нейротехнологии и технологии искусственного интеллекта во всех сферах жизнедеятельности, включая патентную деятельность, повлекло появление новых для цивилистики проблем. Среди них особую актуальность имеет проблема определения правового режима объектов интеллектуальной собственности, созданных с помощью указанных сквозных цифровых технологий. Прежде всего, требуется определить, являются ли такие произведения объектом защиты, а если да, то кто является их правообладателем [1, 71–73].
Одной смелых попыток кардинально разрешить вопросы, связанные с искусственным интеллектом (далее — ИИ) стало принятие 13 марта 2024 г. Европарламентом соответствующего закона, основная цель которого- улучшить функционирование внутреннего рынка, установив единую правовую базу. Требования Закона касаются разработчиков систем ИИ, их поставщиков, импортеров, дистрибьюторов и т. д.
В Законе выделены четыре типа систем с ИИ:
1) запрещенные системы (например, это системы распознавания лиц, которые могут использовать правоохранительные органы по предварительному судебному или административному разрешению, в частности), для поиска пропавших людей;
2) системы высокого риска. Сюда включают системы ИИ, относящиеся к критически важным областям (медицина, образование, правосудие, избирательный процесс и т. д.), например, системы, способные влиять на выборы;
3) системы с ограниченным риском, в частности чат-боты. При использовании таких систем необходимо уведомлять людей, что они взаимодействуют с системой ИИ, предупреждать, какие персональные данные она собирает и с какой целью. Это правило не применяется, если из обстоятельств и контекста использования очевидно, что взаимодействие происходит с ИИ;
4) системы с минимальным или нулевым риском. Такие системы можно использовать свободно. Сюда относятся видеоигры с поддержкой ИИ, фильтры для спама [2].
Однако ознакомление с текстом этого Закона, явно претендующего на «глобальность» и «всеохватывающий» характер вызывает определенное разочарование. По сути нерешенным остался главный вопрос об ответственности за деяние как самого ИИ, так и его разработчиков. Справедливо мнение Е. Н. Абрамовой и Е. В. Хамидуллиной о том, что необходим такой «механизм, который позволит в первую очередь защитить права граждан, которые являются авторами результатов интеллектуальной деятельности, от несанкционированного использования их произведений ИИ. Если ни у кого не будет возникать ответственности за неправомерное использование ИИ доступной в сети Интернет информации, авторы будут постоянно сталкиваться с нарушением их прав, ведь достаточно однократного попадания в сеть произведения, чтобы ИИ мог его использовать в дальнейшем. Как представляется, допустимым и эффективным способом может стать введение нового исключительного права, первоначально возникающего у пользователя технологии, который намеренно ее использовал в целях создания произведения. В противном случае заинтересованность в приобретении таких устройств, которые создают «ничейные» произведения или объекты «всеобщего достояния», будет сведена к минимуму, что не будет способствовать развитию общества. Не представляется необходимым предоставление обладателю исключительных прав иных интеллектуальных прав (ст. 1226, 1255 ГК РФ). Так, право на доступ к произведениям изобразительного искусства может потерять свою актуальность в связи с сохранением алгоритма создания произведения у пользователя искусственного интеллекта, который сможет в любой момент воспроизвести свое произведение. Приведенная позиция требует дальнейшего обоснования, что должно стать предметом отдельной статьи. В настоящее время подобный подход ограничивается нормой п. 3 ст. 1228 ГК РФ, согласно которой только автор может быть первым обладателем исключительного права. При отсутствии автора исключительное право не возникает, а значит, у произведения нет правовой охраны. Однако в современных условиях развития цифровизации во всех сферах жизнедеятельности общества право с неизбежностью подвергнется (и уже подвергается) трансформации. В данном случае трансформация даже менее болезненна, чем, например, это наблюдается в сфере защиты персональных данных, правового режима объектов гражданских прав и т. п. Достаточно ввести исключение из общего правила, установленное в указанной норме, или распространить на результаты деятельности нейросети наиболее подходящий из существующих правовых режимов (например, режим смежных прав, служебных произведений или иной)» [1].
Уже имели место ситуации, когда ИИ создавал системы (к примеру, DABUS в США), а создатель этого ИИ пытался получить патент (суд отказал ему в этом), причем не на свое имя, а на ИИ [3]. Впрочем, в ЮАР уже зарегистрировали патент, созданный искусственным интеллектом, а о возможности присваивать ИИ авторство до сих пор ведутся дебаты в судах и министерствах разных стран. Очевидно, что это уже в ближайшем будущем это станет одной из ключевых проблем актуальной патентной деятельности, связанная с определением получателя патента — ИИ или его создатель?
Впрочем, многие исследователи замечают, что использование различных «умных» инструментов, в том числе с применением технологий ИИ, в патентной-информационной работе — это требование не только дня завтрашнего, но уже сегодняшнего. Однако выбор того или иного инструмента и объем его использования должен быть гибким, а роль специалиста-эксперта, контролирующего процесс и принимающего решения, не может перекладываться на программный продукт, пусть даже вооруженный ИИ [4]. Такой точки зрения придерживаются многие авторы [5; 6].
«Существующая модель патентной охраны, — пишет В. О. Калятин, — внешне нейтральная по отношению к использованию искусственного интеллекта, в действительности внутренне несовместима с ним. Это не означает необходимости отказа от нее. Представляется, что ориентиром могут быть решения, уже реализованные в сфере авторского права, где результаты, в отношении которых преобладают организационные, а не творческие усилия, стали регулироваться в рамках смежных прав. Этот же подход может быть реализован и в патентном праве: для результатов, созданных с использованием искусственного интеллекта, можно предоставлять охрану, опираясь на организационные усилия лица, а не творческую деятельность. Развитие законодательства в этом направлении будет соответствовать потребностям не только сегодняшнего, но и завтрашнего дня человечества» [7].
Итак, имеет место различный подход в правоприменительной практике: если ИИ создает объект интеллектуальной собственности, то орган государственной власти (как правило, суд) либо выдает такой патент «на имя» самого ИИ (ЮАР), либо, что чаще, отказывает в этом требовании (США). Очевидно, что это уже в ближайшем будущем это станет одной из ключевых проблем актуальной патентной деятельности, связанной с определением получателя патента и компетентные органы (прежде всего, Всемирная организация интеллектуальной собственности) должны обеспечить максимальную унификацию правоприменения в отношении этого вопроса.
1. Абрамова Е. Н., Хамидуллина Е. В. Права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с использованием искусственного интеллекта // Хозяйство и право. 2024. № 10. С. 71–83.
2. Кирьянова Е. В., Романенкова Е. И., Тымчук Ю. А. Интеллектуальная собственность. Обзор событий в России и за рубежом (первое полугодие 2024 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
3. URL://https://moluch.ru/archive/469/103386/
5. Пономарева Д. В., Барабашев А. Г. Патентная защита результатов научной деятельности и искусственный интеллект: проблемы и вызовы // Право и цифровая экономика. 2020. № 3. С. 36–43.
6. Шиткина И. С., Бирюков Д. О. Искусственный интеллект: правовые аспекты // Право и экономика. 2023. № 11. С. 5–14; № 12. С. 5–15.
7. Калятин В. О. Готово ли патентное законодательство к использованию искусственного интеллекта? // ИС. Промышленная собственность. 2024. № 3. С. 58–62.
